Онлайн книга Предатель. Ты врал мне годами (СИ)

— Водитель может отвезти тебя домой…

— Я буду спать тут, — закрываю глаза.

В ответ недоуменная тишина, и я чувствую негодующий взгляд Богдана. А что он сделает?

Пусть стоит и любуется, но у него, похоже, другие планы.

Он подходит к диванчику, и я открываю глаза:

— Я же сказала, — недобро щурюсь, — я останусь здесь или ты силой решил меня выгнать?

Богдан в ответ приподнимает бровь, медленно стягивая с плеч пиджак, которым он затем накрывает меня.

Я замираю.

Пиджак — теплый и пахнет еловой смолой с нотками кожи и полыни.

— Спи, — тихо отвечает Богдан, всматриваясь в мои глаза, — я тебе разве запрещаю.

У меня от его низкого голоса бегут мурашки по рукам и ногам, и сердце в груди пробивает три быстрых удара.

Не шевелюсь, когда он убирает с моего лба локон волос легким и быстрым движением. Кожи не касается, но я все равно чувствую тепло его пальцев.

Затем, будто смутившись моего взгляда, он резко на пятках отворачивается от меня и размашисто шагает к столу с прямой спиной, будто проглотил саблю.

Опускается в кресло, отодвигается немного назад и закидывает ноги на столешницу.

Подтягиваю его пиджак к подбородку, медленно и глубоко втягиваю горьковатый парфюм и закрываю глаза."

"Раз я сказала, что вздремну, то я так и сделаю, а Богдан пусть сторожит мой сон. К тому же нам пора с ним побыть друг с другом в тишине и пообщаться на уровне более тонких материй.

Если я сейчас засну, то я все еще чувствую безопасно с Богданом. Значит, для сердца он все еще родной и любимый, а не чужой предатель.

Дремота обнимает меня мягкими объятиями и утягивает меня в теплые размытые грезы. На кожаном диванчике под задумчивым взглядом Богдана я засыпаю, и тревога о детях окончательно отступает.

Они справятся. Аркаша и Света у нас — хорошие и добрые, пусть иногда они и хотят потрепать нам нервы капризами и истериками.

Не знаю, к чему мы в итоге придем. К разводу или нет, но я точно могу сказать: наши дети не отвернулись от Богдана и не позволили исчезнуть детской привязанности и любви.

Они не отказались от прошлого, в котором Богдан был любящим, заботливым и терпеливым отцом, и приняли то, что он — живой человек со своими темными тайнами.

Я бы не хотела, чтобы мои дети жили с ненавистью к отцу за его обман. Она бы их разрушила.

Сквозь сон чувствую пинок в животе. Наш третий малыш будто подбадривает меня и соглашается с моими мыслями, что его папа хоть и козел, но любимый.

Да, любимый, и мне нет смысла переубеждать себя в обратном.