Онлайн книга Предназначенный

Одна мысль об этом удручала его, хотя по словам Жрицы у него не должно быть способности чувствовать что-либо. Он сосуд. Эмоции людей питали его силы, но как только он пользовался ими чувства должны были исчезать."

"Тогда почему, с тех пор как он остался наедине с Зои, когда она оплакивала смерть своей матери, он до сих пор чувствует печаль, глубокое, давящее отчаяние, вину и в последнее время что-то еще, что-то новое? Аурокс чувствовал одиночество.

Он почти слышать глумливый смех Жрицы.

— Да, я чувствую! — закричал он, и его голос эхом отозвался в мчащейся машине, как будто он был один в пещере… всегда один.

— Чувствую, даже если не должен, как сказала Жрица.

Он ударил кулаком в приборную доску, не осознавая, что выбил сустав.

— Я чувствую ее печаль, ее страх, одиночество. Почему? Почему из-за Зои Редберд у меня появляются чувства?

""Мы сами решаем кем нам быть, делая выбор пути, по которому будем идти по жизни.""

Казалось, будто он вновь и вновь слышит голос Танатос.

""Только наши действия определяют нас, и будут определять нас, даже после смерти.""

— Я был создан, чтобы служить Неферт. — Верно ли то, что сказала Танатос в его случае?

Он вспомнил другие слова Верховной жрицы, будто в ответ на его вопрос.

""… будущее не должно быть продиктовано прошлым.""

Голос, раздавшийся в машине, рассеил мудрые слова Танатос. Он приказывал ему повернуть направо и через пол мили он прибыл в место назначения. Аурокс повернул, но вел машину через канавы до тех пор, пока не удостоверился, что припарковался достаточно хорошо, чтобы она была вне поля зрения проезжающих машин или любопытных глаз.

Аурокс остановился не доходя до домика, и не только потому что он решил укрыться в маленьком саду, прилегающем к домику и на большом лавандовом поле, обрамляющем его. Он остановился, потому что увидел обожженный круг, находящийся посреди заснувшей на зиму травы.

""Здесь была Тьма."" — Сказал себе Аурокс.

И тогда он понял. Неферет и белый бык сделали это. Они убили мать Зои Редберд.

Что-то шевельнулось в нем, как будто колесо, застрявшее в навозе и грязи, наконец то освободилось.