Онлайн книга Эра милосердия

На цыпочках я перебежал к окну, ёжась от холода, быстро прикрыл раму и начал делать зарядку и чем быстрее махал руками и ногами, тем становилось теплее. Из-за серого дома Наркомсвязи вставало красное, чуть задымленное облаками солнце, сиреневые и серые рассветные тона растекались под карнизы и крыши, и сейчас стало видно, что кровли покрыты серебряной испариной первого утренника. Воздух был прозрачен и тягуч — он слоился струями и имел вкус снега и хвои. Посмотрел я, посмотрел и снова открыл окно.

Из-под одеяла вылезла взлохмаченная жегловская голова, и хриплым со сна голосом он спросил встревожено:

— Алё, мы с тобой не проспали?

— Давай вылезай скорее, сейчас чай будет…

К чаю у нас было четыре пакетика сахарина, котелок варёной картошки, холодной правда, но всё равно вкусной, с тонкой солью «Экстра», и две банки крабов.

— Конечно, краб — это не пища, — рассуждал Жеглов за столом. — Так, ерунда, морской таракан. Ни сытости от него, ни вкуса. Против рака речного ему никак не потянуть. Хотя если посолить его круто и с пивом, то ничего, всё-таки закусочка. Но едой мы его признать никак не можем…

Я, как ответственный за продснабжение, обиделся:

— Ты же сам просил меня карточки не отоваривать за эти дни, приберечь к праздникам, — может толковое что-нибудь выкинут! У нас за целую декаду карточки сохранились, а ты бубнишь теперь!

— А я разве что? Правильно действовал.

— Вон я уже в авоську упаковал харчи. Рацион, значит, такой предлагается: два гороховых брикета-концентрата, буханка хлеба, три луковицы-репки, небольшой шматок сала и три куска рафинада натурального. Заварка чайная само собой. Хватит?

— Хватит. Может, крабов ещё пару банок возьмём?

— А тебе там пива к ним не заготовили, — ехидно сказал я.

— Стану я на вас надеяться, — хмыкнул Жеглов и, нырнув за диван, вытащил оттуда поллитровку. — Подойдёт?

— Живём, — засмеялся я. — Вот только ехать мне не в чем — ботинки совсем развалились.

— А сапоги?

— Да ты что, Жеглов? Они же у меня теперь единственные — хромовые, офицерские, — а я в них по глине там топать стану? В чём мне тогда завтра-то ходить?

— Плюнь! Живы будем — новые справим.