Онлайн книга Развод. Уходи навсегда (СИ)

Как он красиво, с удовольствием и наслаждением бросает лёгкий снежок в сторону.

Пока я, улыбнувшись, махнула согласно головой, в калитку вошла Софья Владимировна. У неё в руках была небольшая плетёная корзинка, накрытая льняной салфеткой.

Из-за угла дома вылетел собакен и, отчаянно виляя не только хвостом, но и всей своей попой, подскочил к хозяйке дома. И с разбегу шлёпнулся, сел перед ней, выражая полную преданность и послушание и вызывая добродушный смех всех присутствующих.

– Яр! – негромко позвала Софья Владимировна, – заводи ребёнка в дом, отогревать будем.

Я забрала у мамы Ярослава корзинку и, пропустив её вперёд, вошла в дом.

Мне было удивительно уместно и комфортно среди этих людей.

Мы завтракали на кухне. Тесновато, но дружно. Данечка с горящими глазами рассказывал о своих приключениях с утра. Собакен тяжко вздыхал, сидя в коридоре на границе кухонной двери. Игорь Александрович посмеивался одними глазами, а Софья Владимировна, словно дирижёр, командовала парадом.

Простая каша, обычная яичница, вроде ничего особенного. Но как же вкусно!"

"Свежайшие яйца, ароматная ветчина, домашний творог с тягучим ароматным мёдом и кофе с настоящим живым молоком.

А после Ярослав повёл меня знакомить с участком, рассказывая чуть ли не о каждом дереве, показывая сокровища. Гнёзда птиц, что регулярно прилетали по весне, наглых белок, которые дразнили весело гоняющего их Ричарда.

Эта дача в соснах – сердце семьи Игнатьевых. И я счастлива здесь.

Мне хорошо и комфортно с этими людьми.

Уезжая вечером домой, увозя счастливо посапывающего в детском кресле сына, я думала о том, что хочу жить. Хочу быть счастливой и любить.

Что, похоже, я вынырнула из болота, в которое превратилась моя жизнь с Владиславом. Очистилась. Переродилась.

Мне больше не интересно, что там с ним происходит. Какие стимуляторы он глотает. Или антидепрессанты?

Потому что ни одна таблетка в мире не может сделать из честного человека лжеца.

Можно только пробудить то, что было в душе. Растравить, раздуть тлеющий костёр.

Не бывает пилюль ненависти. Есть лишь ненависть в сердце.

Как фармацевт говорю! Знаю!

Тридцать шестая глава

Время будто ускорилось.

Я перестала себя сдерживать и разрешила себе быть счастливой.