Онлайн книга Рейд ценою в жизнь

– На каком ещё языке должен с вами обращаться, чтобы вы поняли? Поимейте хоть кроху уважения к раненому и медицинскому персоналу!

Варюша всхлипнула, офицер с жадностью поедал их глазами – за всю свою военную жизнь он ни с чем подобным не сталкивался.

Доктор удалил селезёнку, выбросил её в ведро. Рана уже не кровоточила, можно было зашивать.

– Варенька, давайте… – самообладания ещё хватало, но голос врача дрожал. – Не стоите!.. Вы уже подготовили нитку с иголкой?.. Зашивайте, пока действует обезболивающее.

– Господи, мамочка дорогая!.

"Офицер выстрелил раненому в живот, оскалился – тело дёрнулось, кровь снова заполнила только что высушенную рану. Скрипнула Варвара, прижала ладошку ко рту, отпрянул доктор, сморщился, он часто заморгал, попытался что-то сказать, выразить решительный протест, но слова застряли в горле. Второй выстрел повалил его, смерть наступила мгновенно.

Заплакала Варюша, попятилась, наткнулась на полевой шкафчик и опустилась на колени. Девушка захлёбывалось в рыданиях, она не могла смотреть в лицо убийцы, это было выше её сил.

Гауптштурмфюрер с интересом разглядывал медсестру, Варюша плакала, шмыгала носом, закрывая лицо, перепачканными кровью руками. С губ офицера не сходила ироничная усмешка, он выстрелил в неё дважды, дождался пока мёртвое тело завалится ему под ноги, потом развернулся и быстрым шагом покинул операционную.

Положение складывалось отчаянное – полки Рехтина и Шабалина откатывались на юг и пока ещё сохранялась видимость организованного отступления. Тягачи, надсадно урча, вытаскивали из колдобин уцелевшие орудия, фашисты наседали, почувствовав – ещё немного и они сломают хребет обороняющимся подразделениям. Наиболее сильный удар наносился в стык полков, мотоциклисты неслись по полям, по просёлочным дорогам, разрезая жидкую оборону Красной Армии. Приходилось отходить без боя, чтобы не попасть в окружение.

Взвод Шубина отступал в первых рядах – приказ никто не отменял: в бой не ввязываться; сохранить личный состав. Уставший до предела красноармейцы брели по дорогам и тропам, тащили раненых, иногда подскакивали полуторки с красными крестами, раненых грузили в кузов и отступать уже было легче.

Противник расширил плацдарм на несколько километров и продолжал это делать. За речкой Беленькой, у деревни Рогозина, отступающие части стали закрепляться.