Онлайн книга Романов #06

С момента, как великий князь подпишет документы, мы будем повязаны секретами, о которых рассказывать посторонним не будет иметь права ни он, ни я. Но если в себе я не сомневался, то Петр Глебович прекрасно знал, как и все остальные Рюриковичи, что за ним следят не только Милославские.

— Что ж, разумеется.

После секундной задержки он взял ручку и расписался на каждом листе. Затем великий князь протянул наши копии мне, и я убрал их в папку. Она улетит вместе со мной на Урал и пополнит тайный архив деда.

— А теперь прошу за мной, нам придется спуститься в подвал, — объявил великий князь, легко поднимаясь из-за стола.

Мы покинули кабинет и, воспользовавшись лестницей для слуг, миновали как минимум три этажа — один, видимо, подземная парковка. По дороге вниз Петр Глебович решил поведать мне историю своей находки.

— Мы обнаружили его, когда зачищали перешедшее под наше управление воеводство, — произнес он, спускаясь по узким ступенькам. — Он лежал на втором этаже под обломками, и был покрыт сажей и копотью.

"Мы остановились перед двойными деревянными дверьми, и великий князь приложил ладонь к стене. Считыватель сверкнул, сверяя отпечаток ладони Апраксина, и створки разъехались. Теперь было заметно, что деревом они только декорированы — толщина металла под ним оказалась сантиметров десять.

— Этого места нет на ваших картах, верно? — как бы невзначай спросил Петр Глебович, прежде чем перед нами загорелся свет.

Это был достаточно широкий ангар, в котором без проблем разместились бы пара самолетов и маленький поезд. Размах у великих князей действительно впечатляет. Но сейчас он был девственно чист, кроме единственной стойки в полтора человеческих роста, размещенной в самом центре.

— Я не составляю карт особняков великих князей, Петр Глебович, — ответил я, глядя на собеседника честными глазами.

Все верно, ведь я беру уже готовые из архивов.

— Что ж, прошу.

Мы вместе подошли к стойке, на которой висела уже совершенно непригодная к использованию оболочка. Но чем ближе я подходил, тем шире становилась моя улыбка.

Примитивный. Дешевый. Практически бесполезный. С почти стершимся гербом Германского рейха на груди.

Но передо мной висел уничтоженный кибернетический организм.

В просторечье — киборг.