Онлайн книга Руины веры

В итоге благоразумно решает перевести тему:

— Ты чего себе выбрал одежду на два размера больше?

— Мне так нравится, — огрызаюсь. — Ты еще и за мой внешний вид будешь отвечать?

— Да хоть ведро мусорное на голову надень, — усмехается, не зло, собирается сказать еще что-то, но тут раздается стук. Кто-то стучит чем-то тяжелым по перилам лестницы внизу.

— Кесс! — орет Гил. — Тащи свою задницу сюда!

Переглядываемся. Вся моя воинственность исчезает.

— Дождались, — комментирует Кесседи. Встает, натягивает ботинки.

— Можно с тобой? — спрашиваю.

Поднимает голову, смотрит внимательно, раздумывает.

— Пошли, — решает.

Мне хочется поблагодарить. Но сложное слово “спасибо” снова замирает на губах. Молча обуваюсь.

— Пошли, — повторяю эхом, и выхожу на Кесседи в коридор.

***

Гил один в том самом помещении под лестницей, где в прошлый раз разговаривал с Кесседи. Когда мы входим вдвоем, только отмечает мое присутствие взглядом и отворачивается. Моя персона ему неинтересна.

Рассматриваю помещение. Узкое окно, рядом стол, заваленный бумагами. Сбоку шкаф с непрозрачными дверцами, два стула. На стене карта Аквилона. Огромная и яркая, она выделяется инородным телом в этом маленьком полутемном помещении.

Гил перехватывает мой взгляд и довольно хмыкает себе под нос. Думает, что впервые вижу карту-чудо света. Скорее всего, полагает, что даже не понимаю, что это. Отвожу глаза. Пусть думает, что хочет.

— Короче, так, — заговаривает террорист, — решил не тратить зря время.

— Зачем? — сразу же спрашивает Кесседи."

"— Вы не знаете Верхний мир, а нам надо, чтобы вы в нем ориентировались. Дам вам это, — показывает рукой на стол. Райан делает шаг вперед, я же вытягиваю шею. Карты города, напечатанные на бумаге и сложенные стопкой. — Читать, конечно, не умеешь, — продолжает заготовленную речь, — поэтому попробую объяснить, как пользоваться…

— Я умею читать и пользоваться картой, — прерывает Кесседи.

Брови Гила ползут вверх и становятся “домиком”.

— Ты “верхний”? — удивляется. Даже выражение лица и тон меняются, становятся менее снисходительными.

— Был, — коротко и тоном, ясно дающим понять, что подробностей не будет.

Гил вдруг расплывается в широченной улыбке.

— Черт, парень! Ты не представляешь, как облегчил мне жизнь. В первый раз с Коэном это было что-то. Пока объяснил, пока он понял… — обреченно закатывает глаза.