Онлайн книга Казачий крест

Вместо ответа парень достал из-за голенища левого сапога ложку и, отерев её чистой тряпицей, в свою очередь запустил в варево. Кулеш они уничтожили быстро. Подвесив над костром котелок с водой, парень отправился к роднику мыть посуду. Григорий, набив трубочку, не спеша закурил и, прищурившись, задумался. Дождавшись, когда вода закипит, Матвей заварил чаю и, передав кружку отцу, осторожно поинтересовался:

– Чего задумал, бать?

– Кобылу нашу Ульяне сведёшь. Мерин уж старый больно. Такого дарить – только позориться.

Соромно. А кобылка ещё послужит. Да и спокойная она. К работе привычная. Эту пару себе оставим. Раз уж трофеем достались, пусть у нас и будут.

– Благодарствуй, бать. Ты уж прости, что в расходы ввёл, – на всякий случай извинился Матвей.

– Пустое. Было время, меня самого вот так вот вдова уму-разуму научила. Дай ей бог здоровья. Может, потому и живём с Настасьей душа в душу, – едва заметно усмехнулся мастер.

– А я думал, чтобы так жить, друг дружку любить надобно, – не сумел промолчать парень.

– То само собой, – кивнул Григорий. – Но в жизни всяко бывает. Иной раз мужик с бабой друг дружке ну никак не подходят. Особливо в постели. Вот тогда и случается всякое.

– Бывает, – сообразив, о чём речь, кивнул Матвей.

– Бывает, – эхом повторил кузнец, явно думая о чём-то своём.

– А мать возражать не станет, ежели я кобылку сведу? – осторожно уточнил Матвей, вспомнив реакцию родительницы.

– Пустое. Не смотри, что она тебя высмеивает да пощипывает. То просто ревность материнская. Всё не верит, что вырос ты, – усмехнулся Григорий.

 – А сама принялась дочку Ульянину привечать. То пирожка даст, то ягод каких. Да и саму Ульяну не ругает. Умная у тебя мамка, Матвейка. Ревность в кулак зажала да благодарит её, что к тебе расположена.

Таких подробностей Матвей не знал, так что слушал отца очень внимательно. Это была совершенно новая для него страница частной жизни в казачьей среде. Прадед никогда ни о чём подобном не рассказывал. По всему выходило, что никто подобные отношения не порицал, а родители парней, наоборот, относились к ним одобрительно, потому как понимали, что эта грань жизни не менее важна, чем всё остальное.

Судя по всему, подобные отношения в станице понимали и старались не особо порицать.

Разговор увял, и казаки просто не спеша попивали чай, глядя в тлеющие угли. Где-то в степи затявкал шакал, и кони забеспокоились. Поднявшись, Матвей прошёл к ним и, убедившись, что все лошади хорошо стреножены, снова вернулся к костру.