Онлайн книга Сердце под прицелом

Не собиралась так делать. Работы много. Да и уснуть не усну. Но не спорила с ним, лишь бы уже свернуть этот неудобный разговор.

Глава 26. Все это было

Из дома выходили, действуя, как и во всем, слаженно. Обмениваясь одними только взглядами, без слов решали бытовые задачи. Я подержала Севу, пока Руслан натянул кроссовки и накинул кожанку. Он, забрав сына, задержался у двери, пока обувалась и одевалась я.

Когда я схватила сумку с документами и детскими вещами, опять переглянулись. Ничего не забыли? Вместе решили, что взяли все необходимое.

Я закрывала квартиру на ключ. Чернов, опять же посматривая в мою сторону, вызывал лифт.

Ехали молча, глядя, как Сева с неутихающим интересом рассматривает движущуюся кабину.

– Внимание, опергруппа на месте. Ответственный командир «Добрыня». Лифт под контролем, – выдал Руслан с юмором, но с тем серьезным лицом и тем суровым голосом, от которых я моментально покрылась мурашками, представляя его самого на задании.

Посмотрел на меня после Севы, как мне показалось, рассчитывая на какой-то отклик с моей стороны.

Чернов двинул челюстями и застыл, будто окаменел на плацу.

А я вдруг поймала мысль, от которой внутри перекосило: как же сильно мне будет не хватать его после развода. Не понимала, когда успела так крепко к нему прикипеть. Но уже чувствовала – очень больно будет отрывать. Слишком глубоко вросли эти корни.

Едва вышли на улицу, Севушка поморщился на солнце. Я неосознанно потянулась с платком, чтобы промокнуть проступившие на его глазах слезы. Рус также машинально притормозил, позволяя мне это сделать.

Всеволод проморгался, поймал меня в фокус и мило заработал губами.

– Парень не промах. Мигом учуял… еду, – хмыкнул Чернов.

– Да я кормила его… Полчаса прошло… – растерянно толкнула я.

Всегда переживала, что сын может быть голоден.

– Он же обжора, – кинул муж. – И у сытого, между прочим, может быть желание… приложиться к сиське.

– Руслан… – выдохнула осуждающе.

Смутилась ужасно. Но так и не поняла, что больше задело: то, как он Севу обжорой назвал, или это грубое и пренебрежительное отношение к женской груди.

К моей груди.

Я и так из-за нее комплексовала.

С молоком она не только стала больше, но и изменила форму. Эти синие вены, крупные соски – ничего привлекательного.

Зачем я об этом думала?

Ответ был прост: все снова из-за Чернова.