Онлайн книга Сердце Пандоры

Утром мы лицом к лицу столкнулись около кроватки Доминика, поговорили о какой-то ерунде, а потом Полина пожаловалась на плохую погоду. Я согласился — просто кивнул, как игрушечный песик. Потом она забрала Доминика и прежде чем уйти сказала: «Все в силе, Адам, и, если что — у меня как раз не было практики фотографий с плохим освещением».

Я жду, что ее взгляд снова станет пустым, что она выдаст притворство, сделает что-то, что позволит мне вернуть мысли на рельсы прежних сухих деловых отношений, но Полина совершенно не помогает.

Но Полина собирается на прогулку. И когда я случайно застаю ее врасплох, она как раз заливает чай в маленький железный термос. И пританцовывает, отбивая ритм пятками в коротких пушистых носках.

Она выглядит обескураживающе счастливой. Словно у нее под кожей работающая на вся мощь новогодняя гирлянда.

У меня опять ноль версий почему.

Я складываю коляску в багажник, с горем пополам запихиваю пса на соседнее сиденье — Ватсон тот еще домосед — и жду, пока Полина с Домиником устроится сзади. По такому случаю сегодня я поведу сам.

Полина выбирает огромный сквер подальше от дороги, и стоит нам свернуть на аллею, как сразу становится понятно, что его облюбовали семейные парочки. Я качу коляску, Полина идет рядышком и делает вид, что только поводок в ее руке не дает Ватсону устроить забег на скорость.

А потом Додо устает спать, я беру его на руки — и так наша прогулка превращается в фотосессию. Обычно я всегда закрываю рожу то ладонью, то нарочно опускаю лицо, но Полина каким-то чудом как будто растворяется: она есть, но ее и нет. Только тихие щелчки фотоаппарата выдают ее присутствие. И в принципе мне по фигу, что она в итоге наснимает, потому что мне хорошо.

Когда все заканчивается, Полина останавливается в тени огромного старого клена, забирает за ухо выпавшую прядь и листает фотографии в режиме «просмотра».

— Ты снимала на волшебную пленку? — пытаюсь пошутить я. А когда она непонимающе хлопает газами, расшифровываю: — На некоторых даже…

— Ты красивый, Адам, — резко, как будто я собирался сказать что-то против заповедей божьих, говорит Полина.