Онлайн книга Сестрички не промах

 — Год или чуть больше.

Тут и я сообразила, что средневековым узником наш труп быть не может, одежда на нем сохранилась очень хорошо, а одет он был в темную футболку, ветровку, черные джинсы и кроссовки «Пума».

— Это что же выходит? — возмутилась я. — Кто-то нам свинью подложил, сунув труп в наш подвал?

— Дай-ка перчатки, — деловито сказала Мышильда. С уважением к ее отваге и даже с некоторой фамильной гордостью я протянула ей резиновые перчатки. — Свети, — приказала сестрица и стала обследовать труп.

Я светила, продолжая смотреть в темноту. Видеть труп у своих ног по-прежнему не было никакого желания. Длилось это довольно долго, наконец Мышильда выпрямилась и сказала:

— Не похоже, чтобы его убили. По крайней мере ничего, указывающего на насильственную смерть, я не обнаружила. Хотя его могли, например, отравить. А вот лодыжка у него сломана. Так что самостоятельно он сюда спуститься не мог.

— Выходит, кто-то запер его здесь…

— Дверь была открыта.

— А может, ее нельзя с этой стороны открыть?

— О Господи, — ахнула Мышь, и мы сосредоточились на двери."

"Дверь открывалась крайне просто, стоило только потянуть за ручку. Мы ее открыли, потом закрыли и пришли к выводу, что ничего похожего на сложный механизм не существовало. Дверь была замаскирована из подвала, потому лишена ручки и снабжена рычагом, который отодвигал засов, находившийся со стороны подземелья. Отсюда же засов открывался и закрывался вручную и совершенно свободно.

Утолив интерес к двери, мы вернулись к трупу, точнее, вернулась Мышильда. Она тщательно обследовала одежду и извлекла из карманов ряд интересных вещей: бумажник свиной кожи, связку ключей, еще ключ, по виду какой-то диковинный, клочок бумаги с началом фразы: «Боцман, был Мотыль…» — далее весьма неразборчивое слово.

— Всем этим займемся в более подходящем месте, — заявила сестрица, — а сейчас глянем, куда ведет этот ход.

У меня возникли вопросы, но лезть с ними я повременила, и мы пошли по сужающемуся проходу.

Метров через десять мне пришлось согнуться, а затем и вовсе встать на четвереньки.