Онлайн книга Сходняк

Нет, вру, был у нас еще вариантец: притащиться к вам в столичку, наняться в прислугу, шестерить на вас, убирать за вас дерьмо. Но мы, кого ты здесь видишь, мы выгрызли свое право. И теперь половина вашей Москвы позавидовала бы жизни конкретно этих парней. Еще четверть позавидовала бы тем, кто работает на меня, на моих заводах и в моем городе... Но мы додавим и последнюю четверть, что купается в бабках. Она еще станет жалеть, что родилась в Москве, а не в Мухосрансках и Урюпинсках.

– Андрей Валерьевич, – произнес доморощенный рефери с легким оттенком укоризны.

– Остынь, Поп, – отмахнулся от него Зубков. И ухмыльнулся. – Один раз меня не пустили в стольный град, типа – рылом не вышел. Но мы еще придем туда, верно, парни? И я не завидую тем, кто встанет на нашем пути.

На классический боксерский поединок сие походило мало, в нормальном поединке зрители уже вовсю захлебывались бы презрительным свистом, рефери без конца подгонял бы соперников: «Бокс, бокс! Коммон, бойз!», – секунданты исходили бы слюной: «Драться, драться, забыл, зачем здесь?!», – промоутеры подсчитывали будущие убытки.

– Хлюпики вы все, москвич. Дело не в мышцах, встречал я столичников и крупных, как шкафы, и накачанных на станках, а все равно – как один хлюпики.

Ткнешь пальцем, и лопаются, что твой пузырь из мыла. И случись до серьезного дела, я только одними своими хлопцами возьму вашу столицу.

«Угораздило меня родиться в первопрестольной, – тоскливо подумал Карташ. – Теперь отдувайся за происхождение. Нет чтобы родиться в Питере. Сейчас говорили бы без надрыва. И вообще, по нынешним временам модно быть рожденным в Питере...»

– Ну, что скажешь, москвич? – оторвал Алексея от дум вопрос Зубкова.

Олигарх по своему обыкновению улыбался.

Карташ пожал плечами, утер кровь с губы.

– А надо чего-то говорить? Ну, раз так хочешь... Ты ж при Союзе родился, в Прибалтике, значит, бывал. Или в Татарии...

– При чем тут татары? – перебил Зубков.

– А при том, что и прибалты, и татары, или, допустим, гуцулы всегда жили нормально. Что при старом режиме, что при новом. Не доводили себя и своих детей до нищеты и убожества.