Онлайн книга Смертный грех

Кроме того, со стороны будет выглядеть странным, если я не буду помогать тебе…

— Но я не хочу, чтобы за мной ухаживала женщина!

— Ты смотришь на меня, как на женщину, да? — с серьезным видом произнесла Сесилия. — Не как на друга?

— И то, и другое, — слабо улыбнулся он. — Но ты слишком женщина, чтобы мужчина этого не заметил. И ты совсем не знаешь, в чем заключается такой уход.

— Могу себе представить. Мне понятно твое чувство униженности, ведь ты всегда был таким гордым человеком.

Она встала.

— Но я, разумеется, не принуждаю тебя. Если уж ты так против, тогда…

— Сесилия!..

Он схватил ее за руку.

— Ты не должна так думать! Ты в самом деле понимаешь, что именно я чувствую?

— Да, Александр, — мягко ответила она. — Думаю, что понимаю.

Она села на край постели, наклонилась, коснувшись своей щекой его щеки. Александр обнял ее — и они замерли так: он — без слов умоляя о понимании и сочувствии, она — готовая дать ему тот ответ, которого он ждал.

— Если ты действительно решишься на это, тогда… — неуверенно произнес он.

— Я ничего так не хочу, как этого, — ответила она.

— Тогда так и решим.

— Спасибо, Александр.

Внезапно он рассмеялся:

— Но сначала я испугался!

— Я тоже, — кокетливо улыбнулась она, — но теперь все хорошо. — Она погладила его по волосам. — Кстати, у нас есть для тебя новость.

— У кого это? — испуганно произнес он.

— У меня и Вильгельмсена.

— Я-то подожду, — с горечью пробормотал он. Она позвала Вильгельмсена и попросила привезти сюрприз, а сама вернулась к постели Александра.

— Как там Тарье?

Лицо Александра не выразило ничего такого, чего она опасалась.

— Он остался там. Он очень способный юноша. И так похож на тебя!

— В самом деле? Никогда бы не подумала.

— Но это так. Поэтому я очень к нему привязался.

— Спасибо, — улыбнулась она, не зная точно, как следует понимать его слова.

Слуга осторожно кашлянул, Александр повернул голову. Он долго смотрел на «экипаж».

— Что это такое?

— Это подарок тебе, Александр, — с гордостью произнесла Сесилия. — От меня, Вильгельмсена, кузнеца и всего дома. Потому что мы все так беспокоимся о тебе и хотим по возможности облегчить твою жизнь.

Александр приподнялся на локте.

— Мой старый стул? На колесах?

И тут он расхохотался.