Онлайн книга Соловьи

Если Павла Матвеича Медвешкино могло чем-то удивлять и приводить к размышлению, то, как мы это сказали, было у него оттого, что он никогда в прежние годы не интересовался внутренней жизнью деревни, не знал ее, даже не стремился знать. Елену же Сергеевну это село удивило своим существованием не потому, что она вообще плохо знала деревню, а потому, что для заселения нельзя было выбрать хуже места."

"Люди в этом селе жили характером мягки, добры, покладисты, чистосердечны. Молодежь бойкая, мужчины энергичные, крепкие, а всё во многих, как приметила Елена Сергеевна, была какая-то непонятная ей «чудинка».

Вот сидит Елена Сергеевна в своей приемной в больнице, вдруг баба приходит в больницу с мальчонкой на одной руке, другая занята узелком из тряпицы, и между ними происходит такой диалог:

— К вашей милости.

— Это вы к кому, ко мне, что ли? — спрашивает Елена Сергеевна.

— К тебе, к тебе, родимая, — отвечает баба.

— Голубушка, какая же это я — милость? Ну ладно, с чем же вы пришли?

— А вот с ним, — говорит баба, качнув на руке ребенка.

— А что с ним?

— Да орет, орет, пропади пропадом, орет. Могуты нет, как орет.

— А вы пробовали разобраться, отчего он кричит?

— Да прали́к его знает, отчего он кричит. Я его колочу, а он все орет.

— Ну, покажите ребенка.

Баба сажает мальчонку перед Еленой Сергеевной на стол. Животик вспучен, грудка впалая, дряблая, белая, ножками сучит, язык обложен. Явно глисты. Дать сантонин.

— Придется в больнице побыть денька два с ним, — бабе Елена Сергеевна.

А баба:

— Ахти! Дак, а мужик-то?! А колхоз-то?! А старики?! А робяты?! Их у меня еще четыре. Нет уж, я у бабки полечу.

И заворачивает малыша, и спешит уже вон, оставив узелок на лавочке. Елена Сергеевна едва фамилию успевает узнать, селение, как баба уже за порогом.

— Узелок забыли! — вдогонку кричит Елена Сергеевна.

— А это вам, — отвечает баба. — Не осудите, чем можем, по-нашему.

Елена Сергеевна к Настасье Иванне:

— Что это такое, как это назвать?

А Настасья Иванна с усмешкой, готовая рассмеяться, отвечает:

— Это — нос.

— Какой нос? — тревожась, спрашивает Елена Сергеевна. — При чем тут нос?

— А вам несут, носом называется. У них стыдно, выходит, узелок домой нести обратно. Подумают люди, что отказано, с носом, мол, домой вернулась, ни с чем.