Онлайн книга Стоунхендж

— На самом деле!

— Дивны дела твои, Господи, — ответил он тем же ровным тоном, в котором она, однако, уловила издевательские нотки. — Впрочем, мне кажется, тебя еще могли бы взять замуж. Только надо умываться чаще, одеться лучше, ну и, конечно, сбросить пуда два жира. А мужчины бывают разные... И вкусы разные. Я сам знавал одного, который... ха-ха... Словом, кому-то можешь даже очень понравиться.

Она дергалась от его любезностей, словно ее били плетью.

— Спасибо. Такое услышать от меднолобого — можно решить, что он хотел сказать что-то приятное.

— Я и сказал, — удивился он.

Она схватила вне себя другое весло, с яростью замахнулась. Плот сильно качнулся, Яра с силой ударила по белому облаку, потеряла равновесие и упала в воду. Хлопок был таков, что рыбу оглушило на версту вверх и вниз по течению, а брызги взлетели выше вершинок деревьев по обеим берегам.

Она опустилась до самого дна, а когда вынырнула, отплевываясь и захлебываясь, Томас ржал, как боевой конь перед битвой, раскачивался так, что она надеялась, что тоже свалится в реку.

Яра барахталась, пыталась приблизиться к плоту, а прилипшие волосы закрывали глаза. Что-то ткнуло ее в плечо, она ухватилась за твердое, скользкое, больно ударилась грудью о бревно и только тогда поняла, что держится за весло, а другой конец в руках смеющегося Томаса.

Одежда намокла, а сама Яра слишком изнемогла за последний день, так что лишь повисла, ухватившись за торцы бревен.

— Поймала что-нибудь? — спросил Томас с интересом. — Я видел во-о-он такую рыбину!

Он ухватил ее за руку и за ворот, втащил на плот. Вода такими могучими струями хлынула из ее одежды, словно она вобрала в себя половину реки... или добавила своей влаги, как явно подумал, судя по его наглым глазам, англ с разбитой рожей.

Яра отползла от края, села, обхватив колени руками. Ее трясло, воздух был таким же холодным, как и вода.

— Боги видят, — сказала она, — как я ненавижу тебя!

— Ладно-ладно, — успокоил он. — Я же знаю, ты хотела лишь привлечь мое внимание. Для того и в воду бросилась.

— Дурак!

— Так зачем же стараешься? Разве что сама...

Он снял через голову вязаную рубаху, швырнул ей. Голос стал повелительным:

— Переоденься. В мокрой одежде замерзнешь до смерти."

"Ее губы уже не шевелились, а тело тряслось так, что раскачивало плот.