Онлайн книга Стоунхендж

Провалился всего по колено, под ногами в норе что-то страшно завизжало и вцепилось острыми зубами в сапог, но выбрался весь белый от испуга, сердясь на рыцарей, прятавших ехидные усмешки.

Даже проводники постоянно оглядывались, примечали деревья, повороты, ручьи, медлили, отчего магистр гневался и грозил страшными пытками. Ему объясняли, да и сам знал, что каждую весну такой лес меняется. Если дубы-великаны еще стоят, то на месте прошлогодней тропки может появиться болотце, ручей изменит русло, старых тропок нет, а завалы из огромных деревьев возникают совсем в других местах.

"Ценой огромных усилий вышли к засеке из поваленных деревьев. Гваделуп застонал от злости, поклялся когда-нибудь сжечь этот лес вместе с мерзкими язычниками, что живут в нем аки звери. Наваленные крест-накрест вершинками встречь чужаку, деревья образовали непроходимую преграду. Еще полдня истратили, пока нашли тайные проходы. Долго рубили и растаскивали, чтобы могли пройти и тяжелые рыцарские кони.

Едва ступили на найденную тропу, как в дальнем краю поляны резко взметнулась листва.

Магистр успел выдернуть одну ногу из стремени, но его тоже бросило на землю. С бранью поднялся, красными от гнева глазами оглядел поляну. Пятеро воинов, прикрываясь щитами, спешно бросились на ту сторону. Раздались еще два щелчка, двое воинов рухнули. Трое добежали целыми, один сразу заорал:

— Здесь никого!.

Проводник подбежал к магистру, покачал головой:

— Не арбалеты... Самостpелы.

В листве искусно прятались гигантские луки, наглухо закрепленные. В траве скрытно тянулись жилки, закрепленные за колышки. Нечаянно задевший жилку сам спускал тетиву, нацеленную ему в грудь. Лишь магистру повезло, он был в седле, но не повезло его коню.

Раненых уже раздевали, осматривали. Лекарь угрюмо качал головой. Стрелы били страшно, даже щиты не спасли. Оба были ранены тяжело, умрут к концу дня.

— Такие ставят на лося, — пояснил проводник. Он подал длинную стрелу, вместо привычных перьев торчали деревянные пластинки, искусно заточенные, тонкие. — Простой стрелой, что бьем уток, его не свалишь.

— Значит, у них нет боевых стрел, только охотничьи?

В голосе магистра было столько презрения, что проводник, смиренно опустив глаза, пояснил со скрытой издевкой:

— Бодричи говорят, что лосей бьют в осень, а дураков — всегда. Даже простыми палками.