Онлайн книга Стоунхендж

Не считая перебитого носа, он был все так же силен, а Томас чувствовал, что еще один такой удар в плечо оставит его калекой на всю жизнь.

Михаил быстро и сильно ударил. Томас поднырнул... хотел поднырнуть, но, избегнув удара в лицо, снова получил в плечо, уже другое. В глазах заплясали искры. Он подумал, что сейчас умрет, но все не мог вспомнить красивую фразу, которую однажды придумал на стенах Иерусалима... ну, хорошо, подслушал, уж больно было здорово сказано: гордо, с рыцарским достоинством и с чисто англским юмором.

Отступая, ощутил, что левое плечо отошло, пальцы снова сжимаются в кулак, хотя боль стегала при каждом движении. Двигаясь из стороны в сторону, он остановил богатыря, тот подозрительно наблюдал за чужаком, высматривая подвох, а когда так и не обнаружил, двинулся снова. Томас, уже приловчившись, нанес три коротких и сильных удара в лицо. Впечатление было такое, что лупит в гранитную скалу. Костяшки пальцев саднило, там была кровь, но и Михаил остановился, выбрасывал вперед руки, парировал удары.

Томас чуть воспрянул духом: в кулачном бою англам нет равных, да и второе плечо постепенно отходит от оцепенения, как вдруг Михаил с криком бросился вперед, обхватил Томаса обеими руками.

Не ожидавший такого Томас только вспикнул, как мышь. Михаил дал подножку, и оба рухнули на землю. Томас оказался внизу, от удара хрустнули кости, а воздуха не осталось вовсе.

— Все, — сказал Михаил свирепо, — ты кончился, чужак!

Из последних сил Томас прошептал:

— Ты что? Моя северная кровь только начала разогреваться.

Он надеялся, что Михаил приподнимется, чтобы бить его сверху могучими руками, огромными, как наковальни, — можно попытаться хоть что-то до того, как первый удар обрушится на его голову, тогда конец всему. Однако богатырь решил не искушать судьбу, свирепо давил его в медвежьих объятиях. Кровь текла по его лицу и капала в глаза Томасу.

Томас, чувствуя, как потемнело в глазах, в последней попытке, за которой уже смерть, ударил лбом, хрустнуло, страшный крик едва не разодрал ему перепонки.

Михаил шатался в двух шагах, кровь хлестала ручьями из разбитого лица. Обеими руками он зажимал рану.

— Жених, — сказал Томас с отвращением. — Кто пойдет за такого, кто дважды наступает на одни и те же грабли?

Михаил качнулся, но пошел на него, растопырив огромные руки. Томас отступил, дважды ударил, это подействовало, тогда он начал из последних сил осыпать ударами.