Онлайн книга Стоунхендж

Натиск их был настолько страшен и стремителен, что нападавших потеснили, оба рыцари шатались под ударами Томаса, отступали шаг за шагом. Напрасно они призывали держаться, люди короля падали, как переспелые груши, а когда двое остались против Томаса, даже их объединенная мощь дала трещину.

Яра вскрикивала от счастья, бледнела, сжимала кулачки, визжала, подпрыгивала, закусывала губки. Калика, даже не выглядывая в окно, мог по ее лицу сказать, что и как происходит за стеной.

Вот Томас наступает, вот он оступился, вот наносит три страшных удара, от которых противники шатаются, как тростник на ветру.

"Сломив сопротивление, люди короля прорвались за ограду. Горстку во главе с Томасом прижали к стене, а другие поспешно несли лестницы, приставляли к стенам, торопливо карабкались. Стена здесь была невысокой, некоторые даже лезли друг на друга, становились на плечи, третий уже мог ухватиться за край стены.

Со стен сбрасывали камни, бревна, лили кипящую смолу. Лестницы рубили, отталкивали баграми. Раненых оттаскивали, на их место с той стороны рва перескакивали новые бойцы.

Наконец защита на стенах начала ослабевать, но пыл нападавших остыл чуть раньше. Под стенами везде лежали горы трупов, иные воины с жуткими ранениями отползали, волоча перебитые ноги и вывалившиеся кишки, лестницы были сломаны тяжестью падающих тел. Новые не решались карабкаться по трупам своих товарищей, а уцелевшие в яростном натиске теперь пятились, отступали, держа перед собой разбитые щиты.

Олег был на стене замка, под которой кипело лютое сражение. Под стрелы не высовывался, но особенно и не прятался. У калики, как заметил МакОгон, было чутье опытнейшего воина. Он чувствовал, откуда и когда полетит стрела, где будет схватка, куда враг нанесет основной удар, а куда обманный.

— Дьявол! — вскричал МакОгон рассерженно. — Они все еще бьются в ворота, а у нас кончились камни, бревна и даже кипящая смола!

Олег свесил голову, поглядел на ворота.

— Пусть святые помогут, — буркнул калика.

МакОгон огрызнулся:

— Пусть священник молится! Мы потом, ежели уцелеем!

— При чем тут молитвы, — удивился калика.