Онлайн книга Сахар на дне

Шевцов резко встаёт и поднимает обе руки вверх. Трибуны взрываются криками, а я не могу пошевелиться, глядя, как происходят трансформации в его глазах. Там проскальзывает благодарность и нежность. Я чувствую, как по моим щекам нескончаемо текут слёзы. Но вдруг зал затихает, когда Шевцов опускает руки, а потом снова поднимает одну. Все взгляды прикованы к нему. Что же ты задумал, Шевцов? Я перестаю дышать, когда он раздвигает оградительные ремни и тяжело спрыгивает с ринга. Подаюсь вперёд, но он проходит мимо. Я оступаюсь, чувствую тупой удар в грудь и разливающуюся ноющую боль.

Не я ему нужна. Он идёт не ко мне.

В полнейшей тишине Шевцов подходит к центральному проходу вплотную к трибунам. Тянет зубами шнуровку на перчатке и стаскивает её. Я вижу, что бинты на его кистях пропитаны кровью. А потом Шевцов со всей силы швыряет перчатку прямо в лицо Ермолаенко.

— Выходи, — проговаривает спокойно, что не вяжется со вздымающейся грудью.

Антон перехватывает перчатку после того, как она хлестнула ему в лицо.

— Ты сошёл с ума, — отвечает негромко.

Антон напряжён. Видно, как под идеально отглаженным воротником рубашки надулись вены.

— Это ты сошёл с ума, раз решил, что я твой ручной зверёк. Я жду тебя.

Шевцов возвращается обратно на ринг. Отбрасывает в сторону вторую перчатку и выжидательно смотрит.

— Я даже могу поставить на тебя, если хочешь, Антошка, — глубокий голос разносится по залу.

И это «Антошка» для Ермолая как плевок в лицо. Пощёчина. Тот резко срывает пиджак, бросая его в руки Ряполовой, что сидит рядом каменным изваянием, а потом стаскивает рубашку.

Алексей как-то говорил, что они ещё в школьные годы вместе посещали клуб, Ермолай тоже был вхож на аукционы. Он был хорошим бойцом, и, наверняка и сейчас является, иначе бы Лекс не унизил себя боем со слабым противником.

И это самое страшное. Потому что Алексей измотан, ранен. И я не могу ничего сделать, потому что он не послушает. Могу лишь кусать губы в кровь. И молиться всем богам о том, чтобы он остался жив телом и душой.

46

Не знаю, сколько времени уже всё это продолжается, но я умираю каждый раз, когда Алексей принимает удар. Он почти не бьёт в ответ. Я понимаю, что он изматывает противника, но ведь и Антон это понимает. Жуткий, смертельный танец в завораживающем исполнении чёрных драконов.

Люди на трибунах молчат, напряжённо наблюдая. Некоторые даже привстали.

— Мальчики такие мальчики, — спокойно говорит над моим ухом Ирина.