Онлайн книга Свежий ветер (СИ)

Я сама виновата в том, что убедила себя: если только Кайден очнется, все сразу войдет в колею. Разумеется, реальность оказалась далека от ожиданий – человеческие тела не работают, как машины. Перегрузка имплантата нанесла серьезный урон его нервной системе, а месячная кома только усугубила его состояние. К тому же, Кайден не обладал моей выносливостью, искусственно повышенной живучестью, и для него путь к выздоровлению всегда будет чуть длиннее. Кроме того, к моим психологическим проблемам добавились и его.

И все же к тому моменту, когда я поцеловала его на прощанье, самочувствие Кайдена значительно улучшилось. Он уже говорил, как и прежде, помнил войну, наступление на Земле и то, как заносил мое безжизненное тело в челнок на Цитадели. Это неимоверно радовало меня, потому что возвращение Кайдена к жизни в качестве тени того, кем он когда-то был, казалось мне почти столь же ужасным, как и его смерть. Мы разговаривали на тему последней миссии, и беседа пошла именно по тому пути, что я и ожидала, а именно: я назвала его идиотом за то, что он рискнул своей жизнью, чтобы спасти меня, а он ответил, что обещал никогда – никогда – больше не бросать меня.

"Когда пыль войны слегка улеглась, Кайден смог обратиться за медицинской помощью к выжившим специалистам. К тому времени, как я покинула центр, он уже в состоянии был стоять, опираясь на костыли, но пока не мог ходить. Однако это было три с половиной месяца назад, а Кайден всегда был упорным.

В штаб-квартире Спектров сказали, что мне необязательно появляться на церемонии прибытия новых советников, а командование Альянса велело отдыхать и развлекаться.

Я старалась наслаждаться отпуском и не считать каникулы пустой тратой времени, но это было довольно сложной задачей, учитывая отсутствие весьма важного элемента.

Интересно, помнит ли Кайден, что сегодня мой день рождения? Вероятно, помнит. Наверняка. Это в его стиле, он помнит о таких мелочах.

Однако я не нуждалась ни в каких сюрпризах. Мне достаточно будет просто увидеть его после столь долгой разлуки. Мысль о том, что я смогу прикоснуться к нему, не боясь как-то навредить, была невероятной.