Онлайн книга Святоша

Как может быть, что моя судьба далеко отсюда?

Или же моя судьба готовилась к обороне Хольберга, приняв командование над гарнизоном, набирала местное ополчение, усиленное отрядами боевых магов, добровольно присоединившихся к защитникам города? Ар-лорд Хаас, Этар… Я мечтала увидеть его и удостовериться в том, что слова, произнесенные у моей постели, не были сном. Но… Разве есть место для любви на охваченной паникой земле Кемира? Когда одни убегали, пытаясь спасти свою жизнь, другие же, наоборот, двигались в Хольберг, ведомые желанием уберечь чужие?

Одной из таких оказалась Трисс.

– Папа уехал с предыдущим караваном, – пояснила подруга, когда я оправилась от изумления, увидев ее среди выезжавших из Теоки. – Он – боевой маг, хоть и работает в магическом контроле при городском магистрате. Я же, наконец, уломала маму, – улыбнулась девушка, и на ее лице появились милые ямочки. – Присоединюсь к Ордену Сестер Единоверы. Они еще и лекарки, помогают раненым.

Я взглянула на свои пальцы, выглядевшие так себе, с коротко обрезанными ногтями и в желтых пятнах от лечебных настоек. Последний день перед отъездом прошел суматошно. Я много времени провела в лаборатории, сортируя травы. Разделяла – что взять с собой, что оставить Ди-рез, которая после моего отъезда, выходит, будет единственной лекаркой на весь в Волчий Дол.

– А уж твоим рукам… – подмигнула Трисс. – Да тебя с руками оторвут, подруга!

Порция новых объятий, и…

– Как тебя мама отпустила?

Девушка пожала плечами.

– У меня в Хольберге отец и три брата. Если будет осада – а она будет… Я хочу быть рядом со своими. Помогу, чем смогу. Мама тоже хотела поехать, но не смогла. Тяжело ей. Плачет все время.

Так мы и отправились в Хольберг. Поверяли друг дружке секреты, надеясь, что регулярная армия под предводительством ар-лорда Рогана Хааса – уж не брат ли Этара?! – подоспеет к столице Южной Провинции раньше, чем Мазгул со своей конницей.

Наконец, застряли во внушительной толпе у главных ворот – кто-то пытался въехать, кто-то спешил из города, но пропускали повозки с ранеными под присмотром завернутых в белое одеяние женских фигур с вышитыми на груди кубком и стрелой – символами Единоверы.