Онлайн книга Сво(бо)дные

Типичный извращенец, готовый облапать сводную сестру, пользуясь роскошными внешними данными и умением себя подать.

У Васьки звенит телефон. Вытерев рот рукавом ветровки, он достает из кармана свою кнопочную «Нокиа», принимает вызов и орет на весь дом:

— О, даров, кореш! Вышел?! Поздравлямба! Че, когда бухич? — Он встает из-за стола и без всяких извинений обращается к Павлу Георгиевичу: — Сигаретку стрельнуть можно?

— Я не курю, — отвечает он.

Васька прикрывает телефон ладонью, будто на другом конце премьер-министр, и фыркает мне:

— Денег дай.

— Эммм… Вась… — теряюсь я, неосознанно крепче вцепившись в руку Кристиана, как в своего спасителя. — Я кошелек дома забыла.

Он сереет на глазах, и ситуацию спасает мама. Подскочив, бросается к шкафу с выбитым стеклом, берет с полки купюру и подает Ваське.

— Держи, Вась. Заодно купи молока. Вдруг кто-то чай с молоком любит. А я про него совсем забыла.

Она нарочно это сделала. Ближайший магазин отсюда в двух кварталах, а табачный киоск совсем рядом.

— Да ну на?! Бля-я-я… Слушай, а ты вечером чем занят? Да посидели бы… — пыхтя, он обувается, и в следующее мгновенье хлопает входная дверь.

В квартире повисает мертвое безмолвие, и мы дружно слушаем бульканье аквариума. От стыда мне хочется провалиться сквозь землю. Но Павел Георгиевич вновь поднимает всем настроение:

— Мы же не просто так вас собрали. Мы со Светочкой, со Светланой Петровной, — уточняет он для Кристиана, — собираемся пожениться.

Мама, заулыбавшись, добавляет:

— Заявление мы уже подали. Церемония через неделю. Надеемся на ваше понимание. Вы люди взрослые, но оба единственные дети в своих семьях. Оба с детства мечтали о братьях, сестрах. Вот через неделю вы и станете братом и сестрой.

Я глупо улыбаюсь, а Кристиан произносит:

— Радость-то какая.

Кое-как освободившись от его хватки, я встаю и, извиняясь, говорю, что мне нужно отлучиться. К счастью, люди за столом собрались воспитанные, никто не уточнял, зачем мне в туалет.

Я выскакиваю из зала, бросаюсь в ванную и, открыв воду, лихорадочно умываюсь. Боже, низ живота огнем горит, в трусиках предательски влажно, сердце отбивает чечетку, а щеки пылают заревом. Смотрю на себя в зеркало и вдруг улыбаюсь. То ли грустно, то ли счастливо — фиг поймешь.