Онлайн книга Сын (не) для дракона

"

"Я нежно улыбнулась (тренировалась перед зеркалом последние несколько дней) и села в кресло напротив Сорина. Он вздернул брови, но ничего не сказал. Я решила наклониться и якобы поправить ремешок на туфле, чтобы ненавязчиво продемонстрировать Сорину линию шеи и то, как волосы красиво падают на плечо (так наклоняться я тоже тренировалась).

Репетируя это перед зеркалом, я не учитывала, что в этот же самый момент Сорин решит наклониться за домашними туфлями и мы стукнемся лбами.

— Кош-ш-шка!.. — прошипел он, потирая голову.

— Сам такой, — буркнула я и вдруг разозлилась.

Почему этот дракон такой невыносимый?! Сколько можно из-за него мучится? Почему, что бы я ни делала, я все делаю не так?

И вообще… чертова бабка!

А еще я опять хочу шоколада.

— Зачем ты сюда пришел? — буркнула я, потому что вести мирный диалог и соблазнять у меня не получалось, а вот поругаться хотелось.

— Это мой дом, — хмыкнул Сорин. — Хочешь сказать, что я…

— Хочу сказать, что я здесь бываю каждый вечер, — отрезала я.

— Похолодало, — ухмыльнулся Сорин. Он снова откинулся на спинку кресла и сейчас сверлил меня любопытным взглядом черных глаз. — Решил погреться.

— Ты же дракон, — фыркнула я, скопировав его позу.

— И что?

— Ты буквально можешь производить огонь. Какое еще «похолодало»?

— Ты из-за беременности тоже можешь, а ноги в такую погоду все равно мерзнут, — отбрил Сорин и вытянул босые ступни ближе к огню.

Почему-то в этот момент он ужасно напомнил ершистого подростка, изо всех сил отстаивающего свое право курить за школой.

Я снова повторила его жест, потому что в огромных каменных залах поместья и правда становилось зябко, а у камина, в мягком устеленном покрывалом кресле, было тепло и уютно.

Я исподтишка рассматривала Сорина: то, как огонь бросает блики на его скулы, очерчивая их выразительнее, то, как мерно поднимается и опускается его грудь, закрытая тканью простой домашней рубашки, как ткань расстегнутого камзола играет в свете пламени.

То и дело взгляд соскальзывал на его приоткрытые губы, на острый угол кадыка, на шею и подбородок, уже покрытые тенью щетины, на босые ступни — и снова устремлялся вверх.

Кош-ш-шка…

Я и сама не заметила, как переняла у Сорина это ругательство и начала употреблять его к месту и не к месту.