Онлайн книга Тигровый, черный, золотой

Молча спросил: «Под ней подвала быть не может?» Бабкин едва заметно дернул плечом: «За кого ты меня принимаешь? Уже проверил».

– Так где, по-вашему, Вакулин? – Илюшин, раз уж пригласили, занял ближний стул.

– Понятия не имею. Я ему вызвал такси, упаковал и отправил куда глаза глядят.

– Давно? – спросил Макар.

– Что за фирма, название такси? – одновременно с ним спросил Сергей.

Акимов тихо засмеялся:

– Господа, с чего вы взяли, что я вам буду это рассказывать? Я всего-навсего минимизирую свои риски, а вовсе не подписываюсь на сотрудничество.

– Какие риски?

Художник окинул взглядом стоявшего Бабкина:

– Ну, мало ли! Дом перевернете вверх дном. Картины попортите. От Бурмистрова всего можно ожидать… После того как он проехался катком по одной нашей художнице, иллюзий у меня не осталось.

– Мы не Бурмистров, – буркнул Сергей, которого оскорбило предположение, что он способен повредить картины.

– Вы про Фаину Клюшникову? – спросил Макар.

– А, вы уже знаете! Тогда вам будет проще меня понять.

– Если не мы, то полиция, – пожал плечами Илюшин.

– Ни одной причины я не вижу, чтобы вам помогать, – сказал Мирон. – Когда придет полиция, тогда и буду решать, о чем с ними говорить.

Он откинулся на стуле, скрестил руки на груди.

Илюшин пытался просчитать, чем можно пронять художника, но каждая новая секунда наблюдений только утверждала его в первоначальном выводе: «Крайне плохо поддается внушению».

Внушению, воздействию, угрозам, манипуляциям…

Нет, минуточку. Про угрозы речи не было."

"Илюшин ухмыльнулся про себя. Если бы эта улыбка отразилась у него на лице, Мирон Акимов растерял бы значительную часть своей уверенности. А вот Бабкин это превращение из миловидного дельфина, который доброжелательно плавал вокруг Акимова, заманивая поиграть, в тигровую акулу уловил шестым чувством.

Акула играть не хотела.

– Тогда все просто, – заметил Илюшин. – Вы действительно в своем праве, Мирон Иванович.

«Катком проехался по Фаине Клюшниковой, значит? От тебя даже мокрого места не останется».

Этого Илюшин не произнес. Но угроза прозвучала так явственно, будто сам Игорь Матвеевич во плоти возник посреди комнаты и обратился к художнику.

«Вышвырнут тебя из Имперского союза.