Онлайн книга Третье пророчество

Потоцкий сел, очень довольный увиденным. «Правый нижний выход, – запомнил он. – Правый нижний».

– Может, пойдем выпьем чего-нибудь? – предложил он Густавссону.

18

Свечи коптили и трещали все громче, а ему повелели раздеться до пояса и лечь голой спиной на огромный ковер, лежавший посередине комнаты. Он услышал мягкие шаги – много шагов, приподнял голову и увидел, что в комнату вошли три женщины. Каждая держала в руках бубен. И когда главная колдунья, сидевшая теперь у его изголовья, ударила в свой бубен, они эхом повторили ее стук, потом еще и еще раз, а потом комната вся наполнилась ритмичным стуком бубна, и дыма в ней стало почему-то еще больше.

– Ну, чего там? – испуганно спросил Женя Линдерман. Он наблюдал, как главная колдунья сосредоточенно смотрела куда-то сквозь огонь свечи, которую держала прямо перед своими глазами.

– Тебе кто разрешил глаза открыть? – строго спросила колдунья.

– Я случайно, – послушно сказал Линдерман и снова закрыл веки.

* * *Черт его дернул попасть к этой колдунье. Вернее, официально она была вовсе и не колдунья, а шаманка, знаменитая на всю Москву и очень, кстати говоря, дорогая. Приехав в ее салон, расположенный в самом центре, недалеко от Нового Арбата, Линдерман приказал охране оставаться во внутреннем дворике, а сам бесстрашно вошел во внутренние покои.

– Здрасьте, – с неожиданной для себя робостью сказал Женя ведьминского вида рослой девице, сидевшей у компьютера в темной комнате, сплошь обвешанной черепами непонятных животных и лисьими шкурками. – Вы – Алиса?

– Я секретарь, – сказала ведьма. – Госпожа Алиса скоро к вам выйдет.

Чего только он не перепробовал, пока наконец не попал сюда. И по девкам бегал, чтобы окончательно забыться и снять с себя эту бешеную депрессию, навалившуюся за последний месяц. И запить пытался, но не получилось: по утрам слишком болела голова и тошнило.

Он-то, наивный, думал, вернувшись из Канн, что теперь все исправилось. Помоги родине, и она поможет тебе... Как бы не так. После того как он помог родине и выдал злодейский адрес органам, в его жизни ничего в лучшую сторону не изменилось. Скорее, наоборот.