Онлайн книга Три любовных романа

Речь идет о твоем дяде Джоне, этом столпе респектабельного общества. Хотя он, кажется, слаб здоровьем.

Он резко отодвинул бокал виски с содовой и щелчком подозвал официанта. У Клео упало сердце; но, несмотря на охватившую ее тревогу, она сдержала дрожь в голосе и прервала его разговор с официантом.

— Дела моего дяди тебя не касаются."

"— Неужели? — Роберт окончил заказ и кивком головы отослал официанта. — А у меня как раз есть к нему дельце. Хочу озаботить его насчет тебя — а именно твоей нравственности.

Он ведь такой высоконравственный, твой опекун. Да и твоя тетушка Грейс — весьма благочестивая дама. Как трепетно она поддерживает престиж семьи! Небезосновательно, конечно. Особняк из двадцати комнат в Харт и банковский счет, уже, должно быть, коснувшийся двухмиллионной отметки, — это престиж, ради которого и я бы, пожалуй, исправился.

— Перейдешь ты наконец к делу? — раздраженно оборвала его Клео, потеряв терпение, и оттолкнула тарелку с нетронутыми креветками, на месте которой тут же оказалось первое блюдо — палтус.

— К делу? Ах, да. — Фентон, улыбаясь, отрезал кусочек телятины и положил в рот. — Тетя Грейс не особенно расстроится, услышав неблагоприятные отзывы о твоей нравственности. Раздосадуется, посетует, но — выдержит, особенно если удастся замести грязь. Но дядя Джон — милый старичок! — это совсем другое дело! У него уже было два тяжелейших инфаркта… — Фентон покачал головой, изображая скорбь. — Если он узнает то, что я мог бы ему рассказать, опираясь на желтую прессу, его ожидает третий, который, весьма возможно, окажется смертельным.

Особенно если принять во внимание, что второй инфаркт последовал сразу после той самой статейки о его сынке Люке в колонке Деззи Фипса. Но ведь мы не желаем зла старику, не так ли, любовь моя?

Ей захотелось его ударить. Сидеть с ним за одним столом было невыносимо. Шантажист, конечно; но чем он мог ее запугать? Удивление Клео было столь сильно, что заглушало тревогу, однако оно длилось недолго.

Гладя на Фентона потемневшими от отвращения глазами, Клео прошипела:

— Ты несешь грязную, гадкую чушь! Не тебе судить о моей нравственности. Мы встречались всего несколько раз…

— Чаще, чем тебе хотелось бы думать. — (От его взгляда по ее спине пробежали мурашки). — И полагаю, что именно моя версия событий, предшествовавших нашему разрыву, приведет публику в приятное возбуждение.