Онлайн книга Три любовных романа

И он знал это: не так был глуп, чтобы не понимать; его губы побелели от злости, и он нанес ответный удар:

— Но я‑то знал, что ты за стерва! Подумать только, сколько времени я убил на тебя — все эти нудные поездки за город, эти дурацкие пикники, эта домашняя снедь, которой ты меня пичкала! И твое вечное «прочь руки!», если я пытался не ограничиться поцелуями. Скука сплошная. А ради чего, спрашивается? Чтобы меня потом сладким голоском послали ко всем чертям!

Он вытряхнул содержимое свертка на диван и внезапно развернулся, сбросив ноги на пол, яростно сверля Клео взглядом.

— Ты должна мне эти деньги! Уж не думаешь ли ты, что мне было очень приятно вилять около тебя хвостом, выслушивать бредни про твои идиотские экзамены, а потом и про твою драгоценную работу? Итак, — продолжал он масленым голосом, — после того как я внес необходимые разъяснения, ты ведь не будешь возражать, если я пересчитаю денежки. Сам я доверия не заслуживаю, а посему и к другим доверия не питаю. Даже к такой добродетельной скромнице, как ты.

Клео только скрипнула зубами, не давая себе труда сказать ему, чтобы поторопился: на это бы ушли драгоценные секунды, а ей хотелось, чтобы он поскорее убрался. Казалось, он отравлял воздух вокруг себя. Закончив считать, он поднялся, глядя на стопки десятифунтовых и двадцатипятифунтовых банкнот, разложенных на зеленой обивке дивана.

— Мне следовало потребовать вдвое больше, — сказал он.

— Забирай их и уходи, — выдавила она, сдерживаясь, чтобы не перейти на крик.

Он поднял голову, с трудом отрывая взгляд от своего ничтожного состояния, и странно посмотрел на нее, на гибкие линии ее упругого тела.

— Ты всегда была фригидной сукой, — медленно процедил он, преграждая ей путь к двери и наступая на нее. — Но теперь сука замужем, и, может быть, Мескал научил тебя кой‑чему."

"Он приближался, она все отступала, сердце ее отчаянно забилось, и, когда она поняла, что загнана в угол, было уже поздно.

— Не подходи ко мне!

В ее взгляде страх мешался с ненавистью. Фентон прохрипел:

— А почему бы и нет? Я покажу тебе, что ты потеряла той ночью в Голдингстене.

Он бросился к ней, пытаясь схватить, но она увернулась, и его пальцы поймали только ее рубашку; Клео рванулась, пуговицы отлетели, обнажив ее грудь, слегка прикрытую темносиним кружевом лифчика.

О том, чтобы приводить себя в порядок, некогда было и думать, нужно было бежать, потому что Фентон не шутил: в его взгляде, пожиравшем ее раскрытое тело, была откровенная похоть.