Онлайн книга Три любовных романа

Думать надо о младенце, который должен родиться. А какому ребенку будет радостно в доме, где родители почти не встречаются и неделями не удостаивают друг друга парой слов?

Необходимо или разъехаться, или развестись. Все равно что. А если Джуд не согласится, ей придется взять дело в свои руки. Уехать из дома, и как можно скорее.

Придя к такому выводу, Клео оставалось лишь дождаться мужа. Он, очевидно, предупредил Мег, что к ужину не вернется. Насколько Клео знала, он еще ни разу не проводил ночь вне дома.

Но, когда часы пробили два, Клео начала думать, что все когда‑нибудь случается в первый раз. И только она это подумала, как услыхала стук двери и его шаги — он ступал тяжело, шаркал, словно был до предела измотан. Или пьян.

Еще сутки назад она могла бы встретить его, надев маску мрачного безразличия. Но теперь она словно вырвалась из тюрьмы, ожила, и обида терзала ее с новой силой. Все долгие томительные часы ожидания его безмолвный, суровый призрак стоял перед ее глазами. Но ей предстояло встретиться с Джудом лицом к лицу — с ним, столь горячо любимым.

Вопреки всему ее любовь осталась жить. Этого он не смог в ней убить.

Неверными шагами она двинулась в переднюю, чтобы перехватить его там; устало проведя рукой по волосам, она сказала:

— Мне надо с тобой поговорить.

— Прямо сейчас?

В этот поздний час передняя была освещена слабо, но Клео разглядела морщины у его глаз и рта, темную щетину на подбородке.

— Боюсь, что да. Это нельзя откладывать.

Она вернулась в гостиную; сердце гулко стучало.

Она была почти уверена, что он, презрев ее просьбу, пойдет к себе наверх. С таким изможденным видом ему только свалиться в постель и проспать целые сутки.

Но, обернувшись, она увидела его позади себя; он продел палец в узел галстука, ослабляя его. Глядя, как он плеснул бренди себе в бокал, она впервые спросила себя, с кем он проводил все эти вечера.

Вопрос испугал ее. Голова наполнилась предположениями, думать о которых она не хотела. Ревность оказалась страшной, мучительной бездной.

— И так?

Ни капли живого интереса. Клео почувствовала себя глубоко уязвленной. Как будто она — нечто настолько несущественное, что и замечать не стоит, разве только по крайней необходимости.

Он не отрываясь осушил бокал, и она злобно прошипела:

— Неужели нужно напиваться как свинья?

Черная бровь приподнялась, словно присутствие Клео было только сейчас обнаружено, отмечено про себя и — сочтено несущественным.