Онлайн книга Трое против Пинкертона

– С тем, которого перед смертью хотел увидеть Алексей Стрельцов!

– Похоже, что это может быть только он, вряд ли это совпадение. Это подтверждает твою догадку, что Беркман и Станкевич могут быть одним и тем же человеком.

– Отлично, а скажи, – внезапно вспомнил Трегубов, – что за гигантская статуя видна с моста?

– С Бруклинского? Это статуя свободы, подарена Францией к столетию американской революции. Извини, Ваня, очень устал давай уже спать. Завтра с утра множество дел.

С утра Ивана разбудил уже одетый и бодрый Михаил.

– Мне придется снова тебя покинуть, дела. А вот вечером мы пойдём в кафе ""Сахс"".

– Хорошо, – согласился Иван, который ещё не совсем проснулся.

– Хорошо?! И это всё? – воскликнул Михаил.

– А что, это какое-то особенное кафе?

– Да, особенное, там нас будет ждать Эмма Гольдман. Мне сказали, что это место, которое любят местные карбонарии, которых так любишь ты.

– Неужели! – пораженный Иван застыл с ногой только наполовину продев её в брючину.

– Не упади от счастья, – прокомментировал ситуацию Торотынский.

– Спасибо, Миша, не знаю как тебя благодарить. Без тебя мне здесь было бы совсем трудно. А что касается карбонариев, то никакие они не любимые. Век бы их не видеть.

– Не стоит благодарностей, это тебе спасибо, что доехал до наших Америк, – улыбнулся Торотынский.

– А где это кафе? – спросил Иван.

– Не знаю. Никогда там не был.

Вечером Михаил не смог пойти с Иваном, поскольку ещё не освободился от дел. Он прислал в отель записку с адресом и пояснениями. Трегубову пришлось отправиться на встречу одному.

Войдя в кафе Иван внимательно оглядел все столики, при этом он отметил, что и посетители кафе столь же внимательно осмотрели Трегубова. В основном это были молодые люди. За одним из столиков сидела одинокая молодая девушка в очках.

– Добрый день, Вы Эмма? – спросил он по-английски.

– Да. А Вы Иван? Здравствуйте, присаживайтесь ответила ему девушка уже по-русски.

– Позволите? – Трегубов отодвинул стул и присел напротив.

Эмме Гольдман было чуть больше двадцати. Пухлые по-детски щеки и круглые очки. Иван представлял её совсем по другому. Старше и как-то жестче, особенно после слов Михаила о том, что она в разводе.