Онлайн книга Ты только попроси

На его лице появляется беспокойство:

– Я не хочу, чтобы ты делала то, о чем они говорят, – шепчет он, стоя в нескольких метрах от них.

– Послушай, Эрик, то, о чем они говорят, – пара пустяков. Я участвую в мотогонках с шести лет. И смотри: мне двадцать пять, и я еще цела и невредима.

Его напряжение выдают рот и лицо.

– Обещаю, что тебе понравится, – настаиваю я. – Ты здесь и должен это увидеть, договорились?

– Ну надо же! – вдруг слышу я за спиной. – Моя дорогая босячка хересаночка.

Разворачиваюсь. Передо мной стоит Фернандо.

Бичаррон смотрит на сына, затем на Эрика. Я чувствую, что он тоже напряжен, но беру себя в руки и улыбаюсь:

– Фернандо, это Эрик. Эрик, это Фернандо.

Они пожимают друг другу руки, а я между ними – как между двух огней.

Соперники-мужчины вызывают друг друга на дуэль. К счастью, отец поднимает руку, сообщая о том, что пора ехать. Фернандо отходит, и Эрик сразу же говорит, что будет ехать за нами на мотоцикле.

Когда отец, Лусена, Бичаррон и Фернандо садятся в машину, Эрик передает мне шлем и говорит:

– Не нравится мне этот Фернандо.

– Ревнуешь?

– А следовало бы?

Неловко себя чувствуя, чмокаю его в губы.

– Нет, дорогой.

Когда мы прибываем в то место, где будет проходить гонка, отец и его друзья приветствуют всех, и я вместе с ними. Мы знакомы практически со всеми участниками и их сопровождающими. Со всеми, с кем вместе участвовали многие годы в гонках.

Эрик молчалив. Наблюдает за мной. Каждый раз, когда я прохожу мимо, в его глазах вспыхивает волнение, и я пытаюсь его успокоить. Но когда я появляюсь в красном кожаном мотокостюме, в защитных доспехах, ботинках, перчатках и шлеме, он становится белым как стена.

– Ты можешь объяснить, почему ты так одета? – сердито спрашивает он.

– Ну разве я не секси? – подшучиваю я.

Он не отвечает на мой вопрос.

– Джуд, я не хочу, чтобы ты это делала. Это рискованный вид спорта.

– Да ладно тебе!.. Не говори глупостей, – снова улыбаюсь, пытаясь успокоить его.

Фернандо, который наблюдал за нами и наверняка слышал нас, подходит и с самой фальшивой улыбкой, какую я когда-либо видела, говорит:

– Давай, прелесть моя… поддай газу, чтобы они все потеряли дар речи.

– Я так и сделаю, – отвечаю.