Онлайн книга Ты знаешь мой секрет?

Или ты хотела лишить ее родных и быть единственным центром мира?

Жестокие слова бьют, как пощечины, заставляя щеки полыхать. Да, сейчас ситуация выглядит именно так, как ее описывает мужчина.

Но отступать все равно не собираюсь.

— Ты не заберешь у меня девочку, — мотаю головой.

Моргаю, чтобы сдержать слезы. Но они, гадство, все равно появляются и повисают на ресницах. Опускаю глаза, чтобы не показывать слабость.

— Она — моя, — шепчу, как заклинание.

Это вообще дар богов, что малышка родилась, хотя срок у Лизы был чуть больше шести месяцев.

— Перестань делать из меня монстра. Я сразу сказал, как мы поступим, — звучит уверенно и бескомпромиссно.

Привыкший командовать Гроссо все уже решил за нас всех.

Сжимаюсь под тяжестью очередных проблем, что вновь грозят обрушиться на мои слабые плечи. С таким, как ОН, я вряд ли справлюсь.

Но вместо того, чтобы отойти, заняв, так сказать, свою линию обороны, Алекс прижимает меня сильнее к себе и приподнимает лицо за подбородок.

— Не плачь, пожалуйста. Я — не враг. Тебе стоит только немного подумать, и ты поймешь, что мое решение — единственно верное.

Глава 14

— Ты понимаешь, как бредово это звучит?

Выдаю спустя время и упираюсь взглядом в совершенно расслабленно сидящего напротив меня Алекса.

Я в который раз не могу предугадать его поведение. Когда предполагаю шутку, он серьезен, когда жду нападения, он протягивает руку, когда я ощущаю, что он меня толкает в пропасть, Гроссо, наоборот, прижимает теснее, обещая поддержку.

Каждый раз этот мужчина открывается передо мной с новой стороны, как многогранник. Очень сложный, всегда новый, но вместе с тем неимоверно притягательный.

— Пей чай, он вкусный, с лимоном и медом, — игнорирует вопрос и пододвигает ближе ко мне чашку с собственноручно заваренным напитком, — согреешься, расслабишься, нервы успокоишь.

— Я не…

Хочу опротестовать каждый пункт: что не замерзла, но ледяные пальцы доказывают его правоту; что не напряжена, но боль в шее подсказывает, что еще чуть-чуть, и мышцы сведет судорогой, потому что сижу, словно вытянутая струна; что мои нервы толще канатов, и покой им не нужен, но… ох, Соня, да тебе до истерики осталось полшажочка.

— Алекс, брак — это серьезный поступок…

— Я понимаю, — кивает, словно с душевнобольной разговаривает и боится, что та сорвется в любой момент. — Наша племянница — живой человек, поэтому, поверь, я осознаю всю ответственность, делая тебе предложение.