Онлайн книга Узел

Пан затравленно огляделся и уставился на питерца:

– Скажите, ваша фамилия Лыков?

– Да.

– То правда, что сам Столыпин приказал вам очистить Москву?

Сыщик показал Годынскому свой открытый лист. Тот увидел подпись премьер-министра и окончательно смешался. Алексей Николаевич добавил:

– На словах он велел пленных не брать.

– Пленных… Вы и не берете! На станциях Казанской дороги два подряд ограбления пресечены полицией. Счет убитым револьверцам[30] идет на десятки. Я… Как это по-русски? Влип?

– По самую эспаньолку.

Поляк машинально дернул себя за бородку, подумал и сказал:

– Если я отдам вам Савоську, это облегчит мою участь?

– Обязательно, – уверил его Алексей Николаевич. – Где и когда вы встречаетесь?

– Откуда вы знаете, что мы должны встретиться? То правда. Завтра в полночь Савоська придет ко мне за деньгами. Я продал слитки и получил за них оплату.

– Кому продали? – тут же встрял Стефанов.

– Варшавским ювелирам, – перевел на него взгляд Годынский-Цвирко. – Я назову все фамилии, только не надо петли.

– Где назначена ваша встреча с атаманом? – опять заговорил Лыков.

– В номерах «Ницца» у Никитских ворот.

– Завтра в полночь в «Ницце», – повторил коллежский советник. – Ну что же. Это дает вам шанс уцелеть. Прокурор непременно учтет. Но если обманули, пеняйте на себя.

– Клянусь Маткой Боской Ченстоховской!

– Сдать Савоську недостаточно, – грозно свел брови Василий Степанович. – Мы так и так взяли бы его со дня на день. Теперь расскажите, как вы платили московской полиции за покровительство.

Пан тут же стал признаваться. Оказалось, что деньги он вручал Соллогубу. Пару раз взял Дещинский. Но передавали ли они эти суммы начальнику МСП, сутенеру было неизвестно.

Полиция начала готовить засаду. Взять самого Савоську! Убийца-рецидивист, его подвигов хватит на два смертных приговора. Такому терять нечего, он будет биться до последнего. Лыков подумал-подумал и решил лично возглавить арестную команду.

Атаман оказался осторожным и сначала подослал своего человека. Рябой парень постучал в номер к поляку, приоткрыл дверь, сунул голову и сказал:

– Ну?

– Что еще за ну? – возмутился Годынский-Цвирко. Он был весь на нервах, и это бросалось в глаза.

– Все тихо?

– Слушай, хлоп! Я с такими говорить не привык. Где твой маршалок? Я буду с ним говорить, не с тобой.

– А ты че такой дерганый?

Парень почуял неладное и продолжал разглядывать сутенера.