Онлайн книга В моём сердце ты... (СИ)

Андрей негодовал – они разве не понимают, что с футболом его жизнь закончилась? Ибо разве это жизнь? Это существование. А не всё ли равно как существовать? Однако, в конце концов, сдался.

Отец с кем-то важным договорился, и этот кто-то пристроил его на непыльное место в хорошей компании.

Вот так Андрей Батурин, ещё вчера блестящий форвард, стал рядовым специалистом рекламного отдела и почти ассимилировался с офисным планктоном.

Но это случилось чуть позже, а поначалу он ужасался:

– Я же ни черта в этом не смыслю! Где я и где реклама?!

– Ты же в компьютерах смыслишь, целый день перед монитором сидишь.

Андрей, в общем-то, не очень и упрямился. Если не футболом, то не всё ли равно чем ещё заниматься? Пусть будет офис, пусть будет реклама.

Глава 2

Андрей посмотрел на часы: ещё двадцать минут до свободы.

Работа и впрямь была нудная, даром что рекламный отдел. Творчеством они не занимались совсем.

«Творили» в Москве, в головном офисе. А тут – филиал, и их задача состояла в том, чтобы реализовывать идеи свыше.

Без пятнадцати в кабинет ворвалась Люба, тоже специалист, только старший. Именно ворвалась, стремительно и шумно, вмиг всех переполошив. Звонко процокола на каблучках к своему столу и театрально рухнула в кресло. Схватила степлер, тут же с психу отшвырнула.

Все присутствующие, и Андрей в том числе, таращились на неё с удивлением, интересом и тревогой.

– Вадик меня из-за этой суки убьёт! – воскликнула Люба горестно.

Кто такой Вадик – все в отделе знали. Это муж Любы, про него она могла рассказывать часами.

Кто сука, в общем-то, тоже догадывались, но Арсений Мазутов, маркетолог, уточнил:

– Из-за кого убьёт?

– Из-за кого, из-за кого! Из-за Старухи!

* * *Старухой в народе называли директора, Елену Эдуардовну Кострову.

Это бредовое прозвище прилепилось к ней вовсе не из-за возраста – ей едва ли тридцать исполнилось, – а из-за дурного, совершенно несносного нрава.

Фюрер с внешностью рафаэлевской мадонны… Особенно если включить воображение и распустить по плечам тёмно-русые волосы, обычно собранные в безупречно гладкий валик, а строгий костюм сменить на нечто более женственное.

Впрочем, как женщину её никто не воспринимал. Почти никто…

Дотошная, стервозная, надменная, до абсурда требовательная и до отвращения язвительная – так о ней отзывались практически поголовно, и это если очень мягко.