Онлайн книга Чужая маска

Она подняла на Березина глаза, которые вмиг стали почему-то странно темными и блестящими.

– Это мне? – спросила она дрогнувшим голосом. – Ты не обманываешь? Это не для гостей, которых ты ждешь?

– Это тебе, это только тебе. Сегодня мы никаких гостей не ждем, и я очень надеюсь, что за сегодняшний день ты все это съешь, чтобы не скучать, пока меня не будет. Ты что, Ирочка? Ты обиделась? Почему ты плачешь?

Она отвернулась к окну и быстро отерла слезы пальцами. Потом снова повернулась к Березину и попыталась улыбнуться, хотя губы ее дрожали.

– Спасибо тебе, Сережа. Мне никто никогда не дарил пирожных. Знаешь, чего только не дарили – и портвейн дешевый, и серьги золотые, а такой простой вещи, как цветы и пирожные, нет. Да не в них дело.

– А в чем? – насторожился Березин.

– Никто никогда не вставал в шесть утра, чтобы купить мне подарок. Это со мной в первый раз. Спасибо тебе. – Она помолчала и нерешительно добавила: – Милый.

На этот раз она сама шагнула к нему и прислонилась лбом к его плечу. И снова Березин почувствовал слабый запах духов, исходящий от ее волос, и ощутил, как его охватывает какая-то неизведанная доселе всепоглощающая нежность.

– Ну вот, – произнес он, ласково гладя ее по плечам, – а про цветы я и не подумал, болван. Но я исправлюсь, честное слово.

Ирина подняла голову и посмотрела на него сияющими глазами.

– Я очень на это надеюсь, – сказала она серьезно и вдруг прыснула.

Они оба расхохотались и уселись за стол пить кофе. Острый момент миновал, оставив в душе Сергея Николаевича Березина некое смутное удивление самим собой, Ириной и вообще всей ситуацией. Черт возьми, неужели она нравится ему? Бред. Он безумно любил ТУ Ирину, он совершенно потерял голову, и что же, он теперь на всю жизнь обречен любить женщин, так или иначе напоминающих ее? Строго по Фрейду? Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.

Глава 7

В день выборов в Государственную Думу, в воскресенье, 17 декабря, Настя Каменская не без удовольствия сидела на работе. Как обычно, в период чреватых происшествиями и конфликтами политических событий весь личный состав московской милиции переводился «на казарменное положение», или, проще говоря, «на особый режим», поскольку с казармами в столице было неважно.