Онлайн книга В плену. И после. История одного эльфа

— Не волнуйся, — шепнула сидящая рядом Грид и накрыла ладонью его руку, сжатую в кулак. — Только представь, как изменится лицо Кортара, когда он увидит нового ревизора королевы.

— Колтура, — машинально поправил Фай."

"Да, он рассказал жене все. И про суд, и про предательство бывшей невесты, и про желание местных моралистов утопить опозоренного родича в Кипящем болоте. Только про насилие в плену промолчал. Грид хватило намеков, чтобы понять причину его подчас неадекватного поведения.

— Я больше не боюсь. — Фай оторвал взгляд от вереницы домов за окном и гордо выпятил подбородок.

Карета остановилась рядом с трехэтажным зданием — самым высоким в «Воль’а’мире», и кучер торопливо соскочил с козел, чтобы распахнуть перед советником дверцу. В роскошной черной мантии королевского ревизора Фай ступил на землю и помог выбраться наружу своей жене, начальнице его личной стражи. На широком крыльце, зажатом между кустами роз, их уже ждала верхушка эльфийской власти. Все, кроме Владыки.

Почти всю дорогу до Троелевства Грид, подбадривая, держала супруга за руку, а теперь устроила ладонь на его локте. С прямой спиной, с надменно задранным подбородком Фай двинулся по дорожке к дворцу Совета.

По меркам Эйриона дворец был скромным. В Сумеречных землях ни у кого бы язык не повернулся назвать этот трехэтажный белокаменный особняк дворцом. Ни башенок, ни колонн, ни стрельчатых окон. Эльфы любили простые линии и считали, что богатство не должно бросаться в глаза.

Поднявшийся ветер принес запахи жасмина и роз. Кожаные сапоги чуть поскрипывали при каждом шаге. Уверенной походкой Фай шел к крыльцу и с тайным злорадством наблюдал за тем, как по мере его приближения меняется лицо Колтура, застывшего на верхней ступеньке лестницы. Смотрел, как от чудовищной догадки все шире и шире распахиваются его глаза, как в них появляется испуганное, а затем и паническое выражение, как на высоком аристократическом лбу проступает испарина.

«Да, ты не ошибся, это я, Фай Пилигримм, тот, над кем вы измывались на суде, которому предлагали смыть позор кровью. Узнал меня? Теперь власть и закон здесь я».

Когда королевский ревизор взлетел по лестнице на крыльцо, у Колтура задрожали губы, и он поджал их, пытаясь не выдать своего ужаса, но было поздно: Фай заметил, и в его душе взметнулось темное, мрачное ликование. Он почувствовал себя отомщенным. Почувствовал себя всесильным.