Онлайн книга В плену. И после. История одного эльфа

Он стоял перед ней на лесной поляне и со слезами на глазах рассказывал историю своих страданий. Эллианна видела его мокрые щеки, видела, как он дрожит, как тяжело ему дается каждое слово, слушала, а дослушав, побежала выбалтывать его тайны всем подряд.

Больно. Как же больно! Словно ножом ударили в сердце, да не один раз, а несколько.

Что теперь с ним будет? Какой позор!

— Нарушение общественной морали? — прогремел за спиной отец.

Повернуться к родителям, посмотреть им в глаза не было сил — слишком страшно, слишком стыдно.

"— Что все это значит? — Нетерпеливым жестом Леол отодвинул Фая в сторону и встал напротив незнакомцев в серых мантиях. — Какое такое нарушение? Что сделал мой сын?

«Не говорите, не говорите, не говорите…»

— Мы не имеем права разглашать информацию до суда.

— Суда? — А это очнулась от оцепенения его мать. Слушая ее голос, Фай крепко-крепко зажмурился.

— Но ведь… вы ведь не говорите о… об этом? — она перешла на шепот. — Кипящие болота запрещены.

— Наш враг, — отрезал эльф в мантии. — Ее законы идут вразрез с нашей культурой.

— Но я уверена, что Фай ни в чем не виноват. Это ошибка. Правда ведь, милый? Почему ты молчишь?

Фай почувствовал прикосновение холодных пальцев к щеке. Ронафэль дотронулась до его лица и заставила сына повернуть к ней голову. Пришлось открыть глаза и посмотреть на мать.

— Я ни в чем не виноват, — твердо сказал он, но его слова для эльфов в сером ничего не значили.

«Тот, кто упал, никогда не поднимется. Порок — болезнь, и эта зараза будет распространяться, как чума, если ее вовремя не искоренять. Однажды запятнавший свою честь навсегда встанет на путь разврата. Поранил палец — руби руку по локоть», — так им завещала богиня, такое мнение разделяло большинство. На снисхождение можно было не надеяться.

Но болота… Нет, нет, он не верил, что Владыка и Совет рискнут нарушить волю эйхарри. Она ведь отправила сюда наблюдательниц.

Стараясь не смотреть на отца, Фай позволил стражникам вывести себя из дома. Он шел под дождем, зажатый между двумя надзирателями, яро следящими за тем, чтобы обвиняемый не сбежал. Пошатываясь, шагал по узкой тропинке из гравия, и мелкие камешки тревожно хрустели под его ногами. А соседи высовывались из окон своих домов, глазели, шептались.