Онлайн книга Вампирский роман Клары Остерман

К ним же стремятся бывшие… кхм… другие падшие женщины, которые решили изменить свою жизнь. Сёстры всех принимают.

– И всё же при чём тут совы и Незатухающее пламя?

– При том, что Злата, как вы верно подметили, считается всё же ведьмой. Согласно некоторым документам, в Великолесье буквально до позапрошлого века существовало некоторое… поселение закрытого типа. Последователи княгини Златы. Так называемые лесные ведьмы. Это с ними вёл дела Вячеслав Окаянный, как и многие князья после него. Предполагается, что они имели большое влияние при дворе и могли едва ли не изменить ход войн.

– То есть Сумеречные Сёстры считают себя ведьмами? Это они сейчас заклятиями что ли лечат ребёнка? – Я едва не подорвался с места, но Афанасьев удержал меня за запястье и уговорил сесть.

– Докурите сначала, – сказал он, указывая на сигарету, зажатую в моих пальцах.

Я так заслушался его, что не стряхнул пепел.

Понимая, кто такие Сумеречные Сёстры, иначе смотришь на их монастырь. Все эти непонятные символы, которыми испещрены стены, изображения сов, бойницы, одежды с вышивкой перьев – в этом мало традиционной троутоской культуры, которая присуща последователям Храма. – Сумеречные Сёстры верят в гармонию, баланс белого и чёрного, возможность в одно и то же время жить по заповедям Константина-каменолома и не предавать обычаи предков.

– А обычаи наших предков это… поклонение совам?

– Княгиня Злата якобы умела обращаться в сову. Как и все лесные ведьмы. Сумеречные Сёстры верят, что после смерти их души становятся птицами. Не слышали песню?

– Какую?

Афанасьев закивал с пониманием:

– Да, она, пожалуй, мало кому известна. Специфика профессии.

– К лешему песни, – не выдержал я.

– Т-с-с, о лешем в этих стенах лучше плохо не отзываться, – и он, делая последнюю затяжку, указал двумя пальцами, между которых остался зажат бычок сигареты, на ворота в монастырь, через которые мы проезжали прежде.

Если с наружной стороны на них была изображена Святая Злата, то изнутри – огромное дерево, чья крона обращалась в солнечный круг, знаменовавший Создателя.

– Дерево и сол.

– Не дерево, – поправил Афанасьев. – И не сол. Приглядитесь, Демид Иванович.

Мне пришлось встать и прогуляться до ворот.