Онлайн книга Ваш любимый доктор, или Дело всей жизни

Но общий смысл записки был таков:

«Тот, кем вы интересовались, имеет темные делишки с аптекарем на улице Красного плюща».

И все, больше ни слова. Роб Кривонос был удивительно краток. Я зачитала письмо Пискуну, а потом сказала:

– Знаешь, о чем я подумала? Если у Ойзенберга темные делишки с аптекарем, то вариантов немного. Самый вероятный, это что он сговорился с ним и продвигает запрещенные лекарства типа наркотиков или подобного. Оба неплохо на этом зарабатывают.

То же подобие лауданума, который существовал в нашем мире и одно время был очень популярен.

"– Мне нравится ход твоих мыслей, Эл, – одобрил мелкий пушистик. – Я чувствую, что скоро этот недолекарь упадет носом в грязь и перестанет вставлять палки в колеса.

– Он и без моей помощи упадет, но этот процесс можно ускорить. Я думаю, Пискун, что нам стоит наведаться в ту аптеку.

Аптека на улице Красного плюща была всего одна, и я без труда нашла скромное здание, притаившееся между двумя серыми домами. Звон колокольчика возвестил о моем прибытии, следом заскрипели половицы.

Отставив работу в сторону, ко мне из-за стойки шагнул пожилой мужчина в очках. Выглядел он этаким безобидным добряком, такого и при желании не заподозришь ни в чем криминальном.

– Чего изволите, нейра? – спросил он, внимательно глядя мне в лицо. – Есть свинцовые белила, рвотный порошок для сохранения талии, компрессы для роста груди…

Я кашлянула, прервав поток слов, и произнесла больным голосом:

– Я к вам… от нейта Ойзенберга.

Тот замолчал на несколько секунд, а потом его лицо приобрело взволнованное выражение:

– И что он вам выписал, душенька, можно поинтересоваться? Что у вас за недуг?

Я стрельнула глаза вправо и влево, а потом шепнула, сохраняя таинственность:

– Я к вам за тем самым средством.

– Тем самым? – таким же шепотом переспросил аптекарь, при этом его взгляд из приветливого стал острым и подозрительным.

Наконец, аптекарь произнес:

– Подождите здесь, нейра.

И исчез за занавесью, ведущей в другое помещение. Угрызения совести не мучили меня, когда я отодвинула край тяжелой занавески и сунула нос в узкую щелку. Аптекарь снял с верхней полки стеллажа деревянный ящик, вытащил поддон с какими-то склянками. Под ним скрывалось второе дно…

Я отпрянула, когда аптекарь задумал повернуться.