Онлайн книга Вечный инстинкт

В сером предрассветном сумраке послышался звонок мобильного телефона. Руби пошевелилась, не желая его отпускать, когда он встал с кровати, но так окончательно и не проснулась.

Звонила Анна. Ее волнение и шок передались Сандеру через сотни миль. Она сообщила, что нашла деда без сознания на полу в офисе и сейчас его везут в больницу.

Сандер действовал быстро. Разбудив Руби, он грубо приказал ей убираться из его постели, из его номера и из отеля. Он снова излил на нее свой гнев, к которому теперь примешивалось чувство вины, вызванное телефонным звонком.

"Сандер не забыл, как Руби выглядела — шокированной и непонимающей. Несомненно, она ожидала от него гораздо большего, чем нескольких часов, проведенных вместе в постели. Потом слезы выступили на ее глазах, и она попыталась прильнуть к нему. Раздраженный тем, что девушка играет не по правилам, Сандер оттолкнул ее, достал из куртки кошелек и вынул из него несколько хрустящих пятидесятифунтовых купюр. Он еще больше разозлился, когда она стала разыгрывать истерику, попятилась от него, замотала головой, глядя так, будто он наступил на котенка.

Его короткое: «Одевайся, если не хочешь, чтобы администрация выставила тебя на улицу голой», — подействовало. Правда, несмотря ни на что, Сандер проводил Руби до выхода, посадил в такси, убедился, что она действительно уехала, и только затем начал готовиться к отъезду.

Позже он узнал, что дед его умер, так и не доехав до больницы, от второго обширного инфаркта.

В кабинете деда Сандер нашел документ, над которым тот работал, когда у него начался приступ. Это была статья для газеты, рассказывающая о том, что Сандер готовится объявить о своей помолвке. Чувство вины мгновенно улетучилось. Чувство вины, но не гнева. И все же Сандер до сих пор горевал о нем.

После смерти деда он еще раз поклялся никогда не жениться.

Злой рок посмеялся над ним — семена его судьбы уже были посеяны, и не только посеяны, но и дали всходы.

Сандер снова повернулся к компьютеру, но это было бесполезно. Поток воспоминаний о роковой ночи, проведенной с Руби, словно хлынул в открытую дверь, и теперь ее было невозможно закрыть.

Гостиничный номер с темной мебелью был сумрачным и тихим, тяжелые занавеси не пропускали шум улицы, но в то же время усиливали звук прерывистого дыхания Руби. Груди ее поднимались и опускались под обтягивающей, с большим вырезом кофточкой.