Онлайн книга Весь твой, только твой эльф

Каждый раз, когда наши глаза встречались, его длинные ресницы дрожали, а сам он тяжело сглатывал. Странный тип.

В какой-то момент, сражаясь с его путами, мне пришлось наклониться особенно низко, и я услышала бешеный грохот чужого сердца. Моя грудь коснулась голого плеча пленника, и тот вздрогнул.

— Ну вот и всё, — я разогнулась, но не спешила возвращать кинжал в ножны. Мало ли, что взбредет в голову этому нежному Цветочку. — Ступай.

Эльф стряхнул с себя перерезанные веревки, но не спешил подниматься на ноги. Смотрел на меня снизу вверх и прижимал колени к груди.

Неужели стесняется показывать мне себя? Ждет, пока я уйду и не смогу увидеть его мужские прелести?

В трех метрах от нас я заметила на земле что-то серебристое и с трудом опознала в мокрой грязной тряпке некогда роскошную мантию пленника. Там же я нашла и его деревянный гребень для волос.

— Держи, прикройся и проваливай, — я бросила свои находки ему на колени.

Не сводя с меня глаз, эльф судорожно вцепился пальцами в свое влажное рванье. Прижал тряпку к груди и паху, спрятав стратегические места.

Почему он не уходит? Ждет, когда кто-нибудь из кочевников вылезет из своей палатки и увидит, как я отпускаю пленника на свободу?

— Ну! — требовательно протянула я и с намеком кивнула в сторону скалистых гор на горизонте.

В ответ красавчик широко раздул ноздри, словно принюхиваясь к чему-то в воздухе, и продолжил пожирать меня своими яркими сапфировыми глазами.

— Проваливай! — я замахнулась на него кинжалом, будто на дворового пса, не желающего возвращаться в будку.

Эльф покосился в сторону спасительных гор в конце красной долины, затем снова посмотрел на меня, и его взгляд стал беспомощным, а выражение лица — беззащитным. Он словно разрывался между желанием уйти и продолжить нашу милую беседу.

По ребрам заскребли когти волнения. Пока этот дурачок медлит, нас действительно могут застукать и тогда… Проваленные переговоры, гнев императрицы. И это еще не самое страшное. Разозлившись, тано наверняка убьют меня или превратят в свою очередную вечернюю забаву.

Зря, очень зря я поддалась жалости и связалась с этим мутным типом.

Ругая себя за мягкотелость, я круто развернулась и потопала к своей палатке. Где-то на полпути волнение и любопытство заставили меня оглянуться.

Пленник стоял под деревом и смотрел мне вслед.