Онлайн книга Властелин Огненных Земель

 — Означал ли хмурый взгляд короля, что он один из них? — Я не верю в привидения и уж, во всяком случае, ни за что не поверю, чтобы сэр Сильвер восстал из мертвых, чтобы напасть на Орден, которому верой и правдой служил много лет. Кстати, гроза задела и Торуэлл. Она бушевала здесь добрых полночи. У нас тут живет несколько глухих как пробка старых рыцарей, но я сомневаюсь, чтобы хоть кто-нибудь из них спал, когда в нас угодила молния.

Король хмыкнул и потянулся за рогом.

— И чем ты богат на этот раз? Сколько готовых к службе молодых мечников, а?

— Более чем достаточно, ваше величество.

— Я бы четвертовал тебя, будь это иначе! — Он рассмеялся, и его знаменитое обаяние как-то свело на нет вложенную в эти слова угрозу. — Тем более мы не можем полагаться в этом на сэра Дюрандаля.

Ага!

— Не можем?

— Нет, не можем. — Король решительно сменил тему разговора. — Начни с Первого.

Обратив внимание на то, что сесть ему не предлагали, Великий Магистр отошел от камина на случай, если вдруг забудется и облокотится на него.

— Первого зовут Бычехлыст, сир. Превосходный…

— Бычий потрох! — Король оторвал свирепый взгляд от рога в который как раз наливал пиво. Пена лилась ему на рукав но он не обращал на это внимания.

— Сир?

— Бычьи яйца! Как, скажи на милость, должен я себя чувствовать, обращаясь при дворе к своему гвардейцу с именем вроде этого? В присутствии, например, исилондского посла? Я знаю, что ты сказал Бычехлыст, Великий Магистр! Я не раз и не два предупреждал твоего предшественника насчет некоторых вздорных имен, которые он позволял выбирать, и это — наглядный тому пример! Надеюсь, ты сможешь судить строже.

Хоэр, стоявший так, что король никак не мог его видеть, чуть заметно показал язык.

Великий Магистр поклонился, вспомнив при этом, что всего два дня назад одобрил выбор имени кандидата Кровокогтя, в котором было меньше пяти футов росту, зато в изобилии веснушек.

— Я непременно передам инструкции вашего величества Магистру Архивов… — Что бы там ни говорил король, он не собирался менять традиции. Право самому выбрать себе имя значило для рекрута очень, очень много. Это был ритуал перехода в новое состояние, знак того, что старый человек забыт, и отныне он тот, кем себя называет для того, чтобы стать тем, кем сможет стать.