Онлайн книга Воспевая любовь

А этот паскуда весь город взбаламутил, разжигая ненависть к оборотням! Не буду перечислять, какие гадости он говорил, но правдой было только то, что лэра пострадала от перевёртышей.

- Почему оставил Веру на посту? Ты сказал, что она серьёзно пострадала.

- Она стояла на ногах, и сама так решила.

- Сама, сама, а ты не подумал о том, что она после случившегося не могла нормально соображать? А что, если Шторн, узнав о том, что не добил её, снова сунется к ней?

- Она выглядела вполне здравомыслящей, - буркнул Макет, - мне показалось, что ей не хочется вокруг себя суеты.

А на посту достаточно воинов, чтобы защитить её.

Линей устало опустился на стул.

- Что с Пегим?

- Я ещё в дороге велел ребятам по возвращении сразу окружить Пегого, но ничего ему не говорить. В момент нашего прибытия он уже был в замке вместе с первыми людьми города. Те приехали договариваться, совместно жечь поселения оборотней!

- Ах ты ж, крысёныш! А у городских что, совсем ум отшибло войну затевать?

- Наш Пегий очень хорошо умеет убеждать и добиваться того, что хочет, да и лэру нашу в городе знают, не чужая.

- Ладно, что дальше?

- Городских мы оттеснили, сами окружили Пегого и смотрим на него молча. Он задёргался. Тут Мышь не выдержал и крикнул ему: «За что ты, мразь, так с лэрой поступил?» Пегий стал крутиться, а выхода нет, мы перекрыли. Юлить принялся, говорить, что ничего не понимает, а мы ему: «Жива лэра Ранс. И артефакты все при ней остались, на которых записано, как ты к ней подходил и избивал». Я вам, командующий, честно скажу, до последнего в душе не верил, что Пегий мог так опуститься.

Мы ведь все жалели его, когда он попал к нам. Думали, не повезло парню с мстительным тестем, который обвинил его в убийстве дочери. Суд же решил, что он лишь частично виновен, а частично несчастный случай, а тесть всё якобы справедливости добивался, письма писал. Я теперь понимаю, что Пегий гораздо сложнее, чем он нам казался. Сложнее и хуже.

- Ты мне рассуждения брось, по делу давай!

- По делу? Стоило про живую лэру упомянуть и про артефакты добавить, так лицо его исказилось.

Никогда не видел, чтобы так люди менялись! Страх, ужас, злоба...  до сих пор воротит, как вспомню! Он сразу понял, что ему лэру не простят, но не повинился, нет! Явил нам все свои обиды на Веру, жалуясь, что она не оценила его стараний, плевался на оборотней, что они ему жить мешают. Тошно слушать было, но надо было, чтобы городские всё увидели своими глазами, убедились, что напрасно доверились ему.

- Ясно.