Онлайн книга Вперед в прошлое 5 (СИ)

Кулаки чесались, ноги тоже чесались, так хотелось отоварить урода по первое число — и за то, что он уже сделал, и за испорченное детство в параллельной реальности. Почему-то верилось, что она есть, и там я, неспособный за себя постоять, страдаю от этих отморозков.

— А они точно тут пойдут? — засомневалась Гаечка после пяти минут ожиданий.

— С большой вероятностью. Но они ж сперва в курилку… — предположил Минаев, его глаза горели, и вообще я не узнавал этого тихоню.

— Идут! — шепнул Рамиль, смотрящий в дырку в бетонном ограждении, и переступил с ноги на ногу.

— Сколько их? — спросил Илья.

— Трое. Фигня, — ответил Рам и повернулся к нам, ударил кулаком о кулак.

Я облизнул враз пересохшие губы, чуя мандраж предвкушения, когда щекотно под ложечкой и сердце колотится! Страх есть, но он скорее подстегивает и обостряет восприятие, чем сковывает.

Сперва вышел Плям, сразу за ним синхронно, шаг в шаг — Барик и Чума.

— А ну стоять, черти! — отчеканил я.

Гоп-компания так же синхронно обернулась.

— Пиу-пиу, — воскликнула Гаечка, оказавшаяся у них в тылу.

Чума оглянулся, сплюнул под ноги. Страха на его лице не было, лишь обреченность. А вот Борецкого переполнял гнев. Флегматичный жабоподобный Плям вздохнул и уставился на меня.

— Берега попутали? — возмутился Барик. — Какого…

— Завали хлебало, — прошипел я на понятном им языке и шагнул к нему. — Во-первых, за вами должок. Объяснять, за что спросить хочу?

— Ты? — скривился Чума и еще раз сплюнул. — С хера ли с меня спрашивает всякое лошье…

Я встретился взглядом с Ильей, скосил глаза на Барика, и сразу — два шага вперед, два прямых удара Чуме в живот — разинув рот, он схватился за «солнышко».

— Это за лошье, — сказал я.

Чума, все еще корчась, шагнул вперед, пытаясь ударить меня в лицо, но я выставил блок и отбросил его топчущим.

— Будем считать, за лошье ты ответил. Теперь ответишь за пыль в глаза.

Я попытался ударить его в челюсть, но Чума закрылся. Тогда я пробил его печень и двинул ему в глаз. Чума повалился набок.

Лежал он неподвижно, притворяясь ветошью и думая, что его будут охаживать ногами — он с приятелями так и поступил бы, но мы — не они. Сообразив, что избиение отменяется, Чума приоткрыл целый глаз и покосился на меня.

— Лежачих не бьем, — успокоил его я.