Онлайн книга Все лгут

Первая – проснуться без синдрома Дауна. Мне нравилось быть собой. А если бы я перестал быть собой, то у меня больше не было бы ассистента Майи, и я не смог бы ходить к логопеду, и даже, наверное, столько печь мне бы уже не разрешали.

Вторая вещь – это смерть.

Смерть может прийти за кем угодно, но чаще всего она приходит за старыми людьми, такими, как был мой дедушка. Но смерть пришла и за моим хомяком Пушистиком, а он совсем не был старым.

У Пушистика были коричнево-белая шерсть, и большие черные глаза, и очень маленькие розовые пальчики, на которых шерсти вообще не было.

– Merde, – сказал папа Самир и сунул палец в рот.

Я не знал, что это значит, потому что это французское слово. Только понимал, что это ругательство.

– Он испугался, – сказал я.

Папа Самир ничего мне не ответил, а просто пошел мыть руки.

Он вообще часто мыл руки, потому что был доктором, а доктора считают, что мыть руки очень важно.

Однажды я проснулся утром и увидел, что Пушистик лежит на опилках в своей клетке и не двигается. Иногда он мог так полежать, так что я не удивился. Но когда я его потрогал, он тоже не зашевелился, и даже когда я погладил его по голове и по животику – тоже.

Я сбегал за мамой, она взяла Пушистика в руки, повертела туда-сюда и сказала:

– Мне жаль, Винсент.

Сначала я подумал, что она сказала неправду, ведь Пушистику было всего семь месяцев и пять дней, но потом я понял, что она не врала, и никакая это была не ложь, даже не белая.

Мама объяснила, что Пушистика нужно похоронить, потому что всех умерших хоронят. Но мне не хотелось этого делать. Мне хотелось, чтобы Пушистик остался в своей клетке, мне ведь нравилось, когда он там жил. Я никогда не чувствовал себя одиноко, и мне не было страшно, пока в моей комнате жил Пушистик, даже когда я был один в темноте.

Мы положили Пушистика в картонную коробку, и я помню, что очень сильно плакал.

Потом мы закопали его под вишневым деревом.

Потом спели песню.

Потом прошло несколько дней.

После этого я стал скучать по Пушистику в два раза сильнее, чем в тот день, когда он умер. Мне не хотелось, чтобы он лежал в земле и не мог крутить свое колесо, кушать зернышки и пить водичку. Поэтому я его выкопал.