Онлайн книга Вы признаны опасными

 – А наблюдаем мы здесь, товарищ Ерохин, не что иное как перекрытие следов колес автомашины следами другого транспортного средства.

И тут следователя осенило.

– Прицеп! – ахнул он.

– Вот именно! – эксперт лучился довольством. – Видно только при повышенном контрасте и сильном увеличении. Но я тебе с высоты моего, без дураков, немалого опыта зуб даю, Вася, что здесь проезжала тачка с прицепом. Может, даже и коронку поставил бы на кон. Керамическую.

Некоторое время Ерохин без выражения смотрел на фотографию.

– Старый я стал, – наконец сказал он. – Списывать меня пора, Саша.

– И спишут! – успокоил эксперт. – Будешь тогда лежать на травке и поплевывать в потолок.

«На травке, – повторил Ерохин, когда Угличин ушел, напевая под нос “Интернационал”. – И в потолок поплевывать».

Он поднял трубку.

– Машина мне нужна. Да, снова в Балакирево. И вот еще что…

Пчелиный хор нестройно распевал акафисты, и травы дурманили голову, и солнце заходящее простреливало каждый дубовый лист золотой стрелой.

Той же тропой, которой его сегодня уже вели, Ерохин прошел к пасеке и остановился недалеко от улья.

Пасечник сидел на крыльце, разложив руки запястьями кверху на коленях – не то молился, не то ловил вечерние лучи.

– Вот с рукой ты напортачил, – издалека сказал Ерохин.

Пасечник осторожно согнал с запястья присевшую пчелу.

– Да-да, именно это, – согласился Василь Сергеич, шагнув ближе к убийце. – Когда ты помогал мне подняться, дал левую. А когда здороваться стал, протянул правую.

Пчела сделала круг и снова вернулась на запястье.

– Ты левша, голубчик мой, – с сожалением сказал Василь Сергеич. – И постарался сей факт скрыть. Зачем, спрашивается? Потому что знал, что искать мы будем левшу. Кстати, все равно зря старался. Твой прицеп следы оставил в лесу.

– Так и думал! – пчеловод раздосадованно щелкнул пальцами. – Вот что значит в спешке все делать…

– Ты что же, хотел тела погрузить в прицеп?

– Хотел, – спокойно кивнул Илья.

Ерохин подумал и присел на корточки, привалился спиной к дождевой бочке. Страшно ему отчего-то не было. Солнце светило в глаза, и он приложил руку козырьком ко лбу.

– Остальных – тоже ты?

– А кто же! – удивился пасечник.