Онлайн книга Забудь обо мне

По той дурной глупости, которая торчит в головах всех милых хороших девочек, мечтающих о рычащих брутальных мужиках и принимающих простую похоть за настоящую страсть, а заботу — за любовь. Ты заботился обо всех своих «Заях»: каждой снимал квартиру. Дарил шмотки, давал деньги. Рестораны, меха, кольца с брюликами под елку для бабы, которую ты знаешь несколько месяцев — ты всегда был щедрым мужиком. Это твое «прости, Зай, но я не разведусь и могу предложить тебе только это». Вернее, теперь уже — не женюсь?

Миллер прикрывает глаза всего на секунду, но мне этого достаточно, чтобы пересилить себя, подойти к нему уже без страха и даже без дрожащих коленей.

Кладу руку ему на плечо.

Прижимаюсь губами к его колючей щеке.

Слезы градом, но они уже не душат.

Мне почти легко.

Знакомое покалывание любимых колючек на тонкой коже немного обветренных губ.

Бармаглот даже не пытается повернуть голову в мою сторону.

Не предпринимает попыток дотронуться.

— Спасибо, что вы у меня были, Марк Игоревич, — искренне благодарю я.

И сейчас это намного больше, чем все те «люблю», которые я сказала раньше.



Глава сто восьмая: Сумасшедшая

Я знаю, что на этот раз он не будет меня останавливать.

Не скажет ни единого слова. Не протянет руку. Не посмотрит вслед.

Маленькой мечтательной Алисе очень хочется, чтобы этот уютный мир Самообмана, к которому она так привыкла, не рассыпался как карточный домик. Но он все равно ломается. С каждым шагом вперед — мост позади сгорает.

Это — правильно.

Но все, что правильно, почти всегда причиняет боль.

Я возвращаюсь в номер уже без намека на туман в голове. Только странно легко. Даже трясу руками, чтобы убедиться, что на них теперь нет невидимых цепей, которые я сама же на себя и одела.

Сажусь за ноутбук и заказываю билет на самолет.

Собираю вещи.

Бережно упаковываю все свои воспоминания об этом странном отдыхе длинною всего в два дня, а как будто — в целую полярную ночь.

Когда-нибудь, когда у меня будет другая жизнь, я обязательно вернусь в эти горы, вдохну морозный воздух и подумаю, что я просто пыталась жить.

Я даже не сплю — не хочется.

Успокаиваю себя тем, что пока доберусь до самолета, вымотаюсь настолько, что по крайней мере усну в полете и, если вдруг мы разобьемся, какой-то спасатель найдет меня с безмятежным лицом. Ну, или то, что от меня останется.

В восемь раздается стук в дверь.