Онлайн книга Забыть нельзя вспомнить

Будто вернулась назад в прошлое, где мне снова двадцать два…

Отчётливо вспомнила ту осень девяносто седьмого, и нашу первую встречу, когда он развязно завился в середине урока, и своим появлением перевернул мою жизнь.

Похожее чувство было и сейчас. Вроде бы ничего не произошло и всё осталось по-старому: солнце светило так же ярко, те же шумные улицы и нескончаемый поток машин, Марго так же забивала голову, перескакивая с темы на тему. Я приеду домой, обую любимые тапочки, включу очередную серию теленовеллы.

Вроде бы всё как всегда, но я знала, чувствовала, что как всегда уже больше никогда не будет.

В мою жизнь снова ворвался он. Ян.

Часть 11. Ян

Ян"

"Ян сидел за столиком, наблюдая в окно, как Рита недовольно тащится за своей матерью, постоянно оборачиваясь и явно ворча. Проводил их малиновую Мазду со слегка помятым бампером.

Когда они уехали, растерянно перевёл взгляд на тарелку с остатками роллов, но аппетит бесследно исчез, а уже съеденное застряло где-то в пищеводе, мешая сделать нормальный человеческий вдох.

Она здесь. Здесь, в Москве. Все эти годы жила совсем рядом, ходила по тем же улицам, ездила по тем же дорогам, посещала те же торговые центры.

В это было просто невозможно поверить, но тем не менее это действительно была она, Яна. Девушка из его далёкого прошлого. Его первая и, наверное, единственная любовь…

Она совсем не изменилась. Те же светлые густые волосы, только лишь стали немного короче; тот же открытый взгляд.

Жаль, что так быстро ушла…

А вообще, почему это ему должно быть жаль? Ян даже разозлился. Ну встретились, да, вот такое невероятное совпадение. Да, ёкнуло внутри, этого он отрицать не мог, но оно и не могло не ёкнуть, во-первых, эффект неожиданности, а во-вторых, когда-то он испытывал к ней сильные чувства.

И правильно сделала, что сразу ушла. Ну вот о чём им разговаривать? Обсуждать погоду? Курс доллара? Или, может, вспомнить прошлое, и вместе похохотать над тем, как когда-то она воспользовалась им и кинула, променяв на другого?

Тихая, глубоко зарытая обида за того восемнадцатилетнего парнишку с открытым сердцем, прорвалась сквозь непробиваемый панцирь взрослого мужчины.