Онлайн книга Лапочка для Демона

И Лапа твоя свалит то тебя, красивого. Потому что, хоть мужика шрамы и украшают, Но такую рожу даже шрамы не спасут.

— А я в Лапе уверен, кидаю ему в лицо.

— Хочешь, проверим? холодная, ехидная усмешка.

19. Дорога

Я выполняю приказ Кирсана и пилю уже добрую сотню километров на юго-восток, чтобы спрятаться в квартире любовницы от всех своих врагов.

Реально, самому не верится в этот чертов бред.

Да, Игореха, давно ты так не бегал… Взрослый мальчик уже, думал, что все, голову в песок прятать не придется больше.

А приходится.

Бегу, ведь, бегу! От прошлого своего, от отца твари беспринципной, из-за своего эгоизма разрушившего когда-то жизни четырех человек, от матери, которую понимаю и даже предъявить ей нечего на самом деле, она справлялась, как могла. От брательника старшего, суки и маньяка. При мысли о Беркуте колет в груди воспоминанием из детства."

"Очень я брата хотел, когда мелким был. И именно старшего. Чтоб можно было в школе с полным правом сказать: «А вот мой брат…».

Чтоб гордиться им.

Разговаривать.

Дружить.

Ну что тут скажешь, бойтесь своих желаний, да? Они, суки, сбываются.

И вот я на мгновение уже не самодостаточный и взрослый мужик, вполне себе отдельная боевая единица, а тот мелкий сопливый пацан, обманутый в своих ожиданиях, мечтах.

Эта легкость переключения пугает. Раньше такого дерьма со мной не происходило.

Наоборот, как-то привычно все со стороны было видеть, анализировать и выдавать грамотные прогнозы. Все проходило через мозг, сердца не касаясь.

И то, что сейчас так цепануло то, что, казалось, давно уже в прошлом и умерло, заслуга Лапы моей.

Она меня делает слабее, уязвимее. Человечнее.

Кошусь на соседнее сиденье.

Моя девочка спит в разложенном кресле, уткнувшись носиком в подушку и закутавшись в пушистый плед. Только макушка рыжая виднеется.

Напереживалась, намучилась.

Длинно всхлипывает во сне, а я слышу и сжимаю челюсть злобно.

Сучара Кирсан мне еще ответит за это.

Все же ментовскую натуру ничем не вытравишь.

Хоть и послал я его далеко и надолго, Но все же момент упустил, и Кирсану удалось свою аферу провернуть.

И теперь меня всю оставшуюся жизнь будут мучить невинные карие глазки Иришки, наполненные слезами. Ее тихий, умоляющий шепот: «Игореша, пожалуйста, я не хочу здесь оставаться. Давай не будем с Кириллом Михайловичем общаться».

И кто виноват в этих слезах? Тварь последняя, не уследившая за Ириской. Я.

Я мудак.