Онлайн книга Жаркий Август. Книга вторая

— Не ты один, — тоже рассмеялась, чувствуя себя не в своей тарелке. Только смех утих, когда наши взгляды пересеклись.

— Спасибо, что привезла меня сюда. Я уже целую вечность не был в таких местах. Здесь так… тихо, спокойно, красиво.

— Да, особенно красивы те рыбки, что мило плещутся в воде, — пытаюсь шуткой прикрыть свое смущение.

— Они вообще великолепны, — с такой же интонацией отшучивается Тимур, и мне на какой-то миг кажется, в его взгляде проскакивает что-то сродни моему собственному смятению.

Отвожу глаза в сторону, ощущая биение сердца где-то в горле.

Нервно кашлянув, указываю в сторону каменистого выступа:

— Если пройти туда, то можно добраться до валунов, с которых открывается такой вид, что словами не описать. Пойдем?

— Конечно.

— Только осторожнее, там ноги переломать можно, — зачем я это говорю, не знаю. Скорее я свалюсь, чем Тимур. Он сильный, ловкий и гибкий, как леопард.

Карабкаемся по камням, пытаясь на ходу что-то обсуждать. Выходит плохо — дыхание сбивается, да и разговоры отвлекают.

Зато когда достигаем идеально гладкой, как будто срезанной огромным ножом площадки, дух захватывает от простирающегося вида."

"Солнце уже упало за линию горизонта, от него осталась лишь золотисто-красная дуга да трепещущая полоска света на воде.

В лицо бьет прохладный влажный вечерний ветер, принося с собой мелкие брызги, заставляя щуриться, ежиться.

С трудом борюсь с желанием сделать еще один шаг к нему и прижаться к груди, обнять, почувствовав тепло его тела. А еще больше хочется, что бы он сам сделал этот шаг. Подошел, обнял и больше никуда не отпускал.

Мечтательница. Глупая маленькая мечтательница.

Эти мечты так и останутся мечтами, поэтому я, прикрыв глаза, вдыхаю глубже, просто получая удовольствие оттого, что он рядом со мной.

На этой природной смотровой площадке стоим минут двадцать, наблюдая за тем, как гаснет солнце, прячась за горизонтом, оставляя за собой лишь бордово-красное с желтыми просветами небо.

— Надо возвращаться, пока еще видна дорога, — шепчу, еле шевеля губами, — в темноте спускаться — чистейшее самоубийство.

Тим соглашается и, легко развернувшись, идет к спуску, а я семеню следом, грустным взглядом уперевшись ему в спину.