Онлайн книга Жаркий Август. Книга вторая

По спине полоснуло горячим взглядом, а Никита по привычке грозно произнес:

— Чу, опять? Ешь, давай! Или силой кормить будем. Тимур подержит, а я запихивать буду.

— Ха! — фыркнула, поднимаясь из-за стола, — все, няньки, уймитесь! Я теперь хочу — ем, хочу — не ем.

Ник открыл было рот, но потом нахмурился, и махнул рукой:

— Черт, — пробасил, тоже поднимаясь на ноги, — я и забыл, что тебя починили.

Я направилась прочь с кухни, оставив обоих парней за спиной. Все мысли были заняты эротическими фантазиями на тему ""я и мягкая постелька"".

Похоже, я стала лежебокой! Настоящей, махровой. Ладно, сегодня спишем на похмелье, а с завтрашнего дня начну бегать по утрам. Ну, или с послезавтра. Или с понедельника. Следующего. В общем, как пойдет.

Когда прошла половину коридора, услышала хрипловатый голос Лазарева:

— Не торопись, Вась. Пойдем, поговорим.

— Я спать хочу, — простонала, понуро свесив руки по бокам и запрокинув голову к потолку, всем своим видом демонстрируя вселенскую грусть-печаль.

"— Вот сейчас поговорим, и поспишь, — поравнявшись со мной, небрежным дружеским жестом приобнял за плечи и настойчиво потянул к двери в свою комнату. С тяжёлым печальным вздохом я сдалась и позволила ему себя увести. Тем более, душу грела мысль, что у него тоже есть кровать. Мне сейчас любая горизонтальная поверхность в радость. Пусть вещает что хочет, как хочет, а я пока подремлю.

Мне показалось, что Ник с трудом сдерживал усмешку. Что его так развеселило — не понятно. Наверное, думает о том, какая я чудесная в это прекрасное похмельном утро.

Оказавшись в его комнате, не стала терять времени даром и тотчас завалилась поверх пестрого покрывала, притянув к себе единственную подушку.

— Чу! — Лазарев недовольно сложил руки на груди, — сначала говорим, а потом ты спишь!

— Угу, — уже сквозь полудрёму ответила ему, — вещай, я вся во внимании.

— Во внимании она, — проворчал Ник, устраиваясь рядом, — подушку отдай!

— Фигу! — обхватила ее руками покрепче и блаженно вздохнула.

Он что-то пробубнил о наглости человеческой, если честно, слова не нашли отклика в дремлющей душе, и я с легкостью от них отмахнулась.

— Вчера, пока тебя ждали, приехала твоя разлюбимая подруга.

— Таська? — пробубнила сквозь подступающий сон.

— Нет. Марика.

— Она мне не подруга, — пыхчу, не разлепляя глаз.

— Васенька, это ирония была, — насмешливо произнес он, и мне нестерпимо захотелось толкнуть его в бок, но руки-ноги не слушались.